Нелады со звездами
Шрифт:
Грейс кипела негодованием. Стиснутые зубы, несомненно, были упомянуты для красного словца. Какая наглость! Как выяснилось, новым фильмом Реда была драма о Второй мировой войне, где актер исполнял роль командира эскадрильи истребителей. Читая краткий пересказ сюжета, явно второпях втиснутый в конце интервью, Грейс вдруг услышала в голове громкий колокольный звон. Нельзя ли использовать этот фильм в рекламной кампании «Мертвой петли»? В конце концов, экранный образ Реда Кемпиона очень напоминает бедного старого сэра Гревилла Гудтраузера, кавалера ордена «За безупречную службу».
Вопрос:
Ответ: Мне бы не хотелось говорить на эту тему.
Хороший ответ, подумала Грейс. И действительно, зачем это нужно актеру? Теперь, в преддверии встречи с Редом Кемпионом, она вдруг поймала себя на том, что ей хочется взять его под свою защиту. В конце концов, это ведь ее новый проект.
Вопрос: Можете ли вы подтвердить упорные слухи о том, что вы с Шампань Ди-Вайн влюбились друг в друга еще на предварительных пробах, и теперь…
Ред Кемпион и Шампань Ди-Вайн? Влюбились друг в друга! Изумленная и потрясенная, Грейс широко раскрыла глаза. Определенно, это просто невозможно. Чтобы такой рассудительный, трезвомыслящий мужчина влюбился в эту взбалмошную женщину? А что касается недавнего духовного просветления Шампань, то материал в «Отбросах из трейлера», похоже, подтверждал выводы интервью Белинды Блэк: леопарду не так просто избавиться от пятен на своей шкуре. Грейс испытала облегчение, увидев, что Ред беспощадно расправился и с этими слухами, как перед тем расправился со сплетнями о своем разводе.
Ответ: Черта с два! Даже если бы вас это касалось каким-нибудь боком, хотя на самом деле вас это нисколько не должно касаться…
Совершенно правильно, подумала Грейс. Бесконечные провокационные вопросы журналиста «Трейлера» выводили ее из себя.
…С тех пор, как я расстался со своей женой, в моей жизни не было ни одной женщины. В настоящее время я полностью посвятил себя кино, а также новому захватывающему проекту. Это совершенно не похоже на все, чем я занимался до сих пор.
Книга! Ну конечно же, Ред имеет в виду книгу! И Грейс принадлежит к числу немногих избранных, знающих об этом.
Вопрос: Не могли бы вы рассказать об этом подробнее?
Ответ: Нет. Но скоро вы все сами узнаете.
Интервью заканчивалось подтверждением сообщений о том, что Ред Кемпион отправится в ближайшее время в Париж, чтобы заняться проблемами проката, а также кое-где переозвучить свои реплики, плохо записанные во время съемок. И, подумала Грейс вне себя от восторга, для того, чтобы встретиться с ней.
Это уж точно, ночью Суэддлинг мог напугать кого угодно. Белинда не получала никакого удовольствия, блуждая по запутанному лабиринту коридоров в кромешной темноте. Но ей было надо выполнить одно дело. К счастью, неохотно взошедшая бледная и печальная луна бросила в окна слабый свет. Пытаясь
Белинда спустилась на один пролет, беззвучно ругаясь каждый раз, когда в ее босые пятки вонзались занозы. Она дрожала от холода и нарастающего страха, кутаясь в ночную рубашку от «Ажан провокатёр» и чувствуя, как спину медленно поглаживает ледяной палец ужаса. Искушение вернуться в относительную безопасность своей спальни было велико. Однако еще больше было желание найти Перегрина.
Поиски его спальни были сродни поискам иголки в стоге сена. Бесконечные коридоры извивались кольцами питона, резко петляя направо и налево, а затем возвращаясь сами в себя. Белинда уже давно потеряла малейшее представление, где она находится. Леденящий холод оказывал странное воздействие на ее кишечник. Или все дело было в отвратительных цыплятах под соусом, приготовленных леди Уайфф? Как бы то ни было, Белинда испытывала неприятные и настойчивые — очень настойчивые позывы посетить туалет. Наконец она набрела на дверь, чьи небольшие размеры и простота отделки указывали на то, что за ней находилось заведение исключительно утилитарного характера. В ней вспыхнула безумная надежда.
Подергав за ручку, Белинда поняла, что дверь не заперта, а просто разбухла. Судя по всему, ее не открывали уже несколько лет. Но после того, как она навалилась плечом — она уже успела набраться необходимого опыта, — дверь поддалась, и Белинда попала — о чудо из чудес! — в старинную уборную. Косые лучи лунного света блестели на фарфоровом унитазе, расписанном цветочками, а наименование производителя зеркальными буквами отражалось в бачке. Белинда испытала облегчение. Во всех смыслах этого слова.
Слишком поздно до нее дошло, что луна не высветила ничего, хоть сколько-нибудь напоминающего туалетную бумагу. На маленькой полочке не было даже остатков рулона. Черт бы побрал эту проклятую дыру! Она что, должна вытираться ночной рубашкой?
На полке лежал только один предмет. Небольшая книга. Судя по виду, какой-то дурацкий старый роман. Белинда схватила томик, покрытый пылью и паутиной. Сколько времени он здесь пролежал? По-видимому, никто его не хватился — и это неудивительно, если учесть, как он выглядит. Доказательством полной никчемности книги было то, то вся ее обложка была исписана изнутри. Как и многие страницы, убедилась Белинда, пролистав томик.
Она без колебаний вырвала столько страниц, сколько потребовалось, чтобы завершить начатое. То есть почти все. Цыпленок под соусом потребовал щедрой платы.
К счастью, Белинда достаточно быстро отыскала дорогу назад до парадной лестницы, где на ее изящную ночную рубашку снова одобрительно посмотрел мужественный, хотя и довольно грязный кавалер. После переезда сюда надо будет почистить картины. А затем заказать свой портрет. А может быть, классическую фотографию, в духе изящных черно-белых портретов великосветских дам, разодетых богинями. Интересно, жив ли еще тот знаменитый фотограф тридцатых годов — как там его, Сесил Паркинсон?