Некролог
Шрифт:
Ранее в письме Варя подробно описывала их действия, но не рассчитывая на достижение реального соглашения, не представляя, как все это будет выглядеть взаправду. Если это хоть на каплю вышло бы из-под контроля, как-то неправильно было бы им или ею воспринято, то Вариной репутации мог быть нанесен серьезный ущерб. Хотя она никогда не мыслила в таком ключе, никогда не стремилась к безукоризненности, напротив, в столь узком кругу, состоящем из двух и не более лиц, могла не скрывать того, что порочна. Блуждая внутри своей головы, вступая в холодную войну со своими чудовищами, Варя стала нигилистом. Другой вопрос как бы это могло задеть ее гордость, в случае если в действительности ее в номере
Выйдя из такси, Варя, расправив плечи и стараясь не выдавать свою тревогу, зашла в отель, посетила дамскую комнату, чтобы припудрить носик и поправить белье. На часах было 19:05, когда она закончила все необходимые ритуалы и готова была подняться к нему навстречу. Она немного поразмышляла, стоит ли ей выдержать паузу и немного опоздать, но эти мысли посетили ее уже в лифте и скорее звучали как шутка, она не могла себе позволить ни малейшего опоздания. Ранее ей не доводилось заниматься подобными вещами, но сама сущность происходящего кроется в необходимости следовать определенным правилам, подчиняться требованиям.
В письме Варя строго указала, что время и место встречи определяется мужчиной, и не могла знать, где окажется, в случае если предложенная ею забава зацепит Владислава. Но, оказавшись в коридоре, ведущем к его номеру, она в полной мере ощутила, что, как и на момент написания послания, находится где-то далеко от реальности, что все происходящее не имеет никого отношения к привычному ходу вещей. Все помещения отеля превратились в один большой затемненный склеп, который вот-вот пополнится новыми тайнами.
Варя подошла ко входной двери, посмотрела на циферблат часов - 19:10, а после поспешила снять их с запястья и убрать в сумку, ровно в это мгновение дверь открылась - на пороге стоял Владислав. На нем был повседневный рабочий костюм, его глаза сияли, впрочем, как обычно. Он держался спокойно, может, ему это давалось непросто, но ничего в его мимике и жестах не выдавало ни единой его мысли. Он сделал шаг назад, пригласив тем самым ее пройти в номер, в ее поле видимости находился высокий деревянный стол, зеркало в полный рост, гостевой диван. Даже сейчас Варя с легкостью смогла воссоздать до мелочей обстановку в той комнате. Свет, что сейчас падает на пол, исходил от высокого торшера, стоящего у окна. Помещение спальни размещалось отдельно, обзор на него был закрыт, как того и следовало ожидать. Пространство, которое они делили, было минимизировано, искусственно заставляло держаться их ближе друг к другу.
Владислав указал Варе на пуфик, стоящий у входной двери, на нем она оставила свою сумку и сняла обувь. Она следила за всеми его действиями, они происходили в полной тишине и были жесткими, прямыми. Он, направляясь к столу, снял с себя пиджак, с театральной простой бросил его на спинку стула, после обернулся в ее сторону, расстегнул пуговицы на рукавах рубашки и закатал их вверх по локоть. У нее отпали малейшие сомнения, что что-то могло пойти не плану.
Она медленно шла к нему навстречу, точнее, шла непосредственно к столу, чтобы занять удобную позу. Так сложилось, что в ходе общения они выяснили, что между ними не будет поцелуев, каких-либо других длительных физических контактов, так как их уже не выдать за невинное баловство. С их появлением над реальным миром Владислава, где Варе не было места и где оно ей и не требовалось, нависала угроза разрушения. Более того, вся томная игра гормонов могла исчезнуть, стоило лишь им хоть каплю привязаться друг к другу. Данный сценарий им обоим показался приемлемым в силу его новизны, а также в силу того, что подобные моменты обычно оказываются крайне яркими и надолго западают в голову.
Варя, постоянно следя
Короткое платье приподнялось вверх, выставив напоказ Варины длинные и стронные ноги, достоинства которых выгодно подчеркивались тонкими черными чулками. Владислав подошел к ней сзади, встал примерно в метре от нее, и она могла видеть его действия только в отражении зеркала. Он осматривал ее, изучал ее линии и изгибы. Варя выглядела, как натянутая тетива, а ведь раньше Владислав и не думал, что к нему так просто, инстинктивно придет чувство власти над женщиной. Речь не идет о каком-то физическом или нравственном насилии, напротив, происходящее было совершенно естественно, несмотря на всю необычность преподнесения, он чувствовал, что Варя отдалась его власти, его томному и манящему взгляду. Она медленно изгибала линии своего тела, выгибала спину, наклонила вбок голову, открывая перед ним вид на хрупкую шею. Варя предлагала ему себя, покорно ожидая его действий.
В методичном, холодном ощупывании тела нет никаких романтических чувств, есть только растущее чувство голода, и, если прислушаться к тишине, повисшей в номере, можно было услышать звуки, по своей природе куда более откровенные, чем стоны и всхлипывания девочек-тинейджеров, отпросившихся у родителей на выходные поехать в загородным дом. Больше всего Варе хотелось услышать, как Владислав сделает глоток, необходимость сделать который возникает у человека в момент физического возбуждения. Этот звук, порождаемый рефлекторным глотанием, сигнализировал бы о том, что все его мысли куда-то ушли, что он остался один на один с ее телом и своей природной силой. Но в тот момент она слышала, как Сатаров медленно вытягивает из шлиц свой кожаный ремень, а после накручивает его вокруг правой кисти, зажимая в ладони пряжку. Он расстегнул верхние пуговицы рубашки, но все участки его тела, кроме шеи и рук, оставались закрыты от ее взгляда. Варя слышала, как скребется по поверхности стола ее кулон, Владислав также это заметил, подошел ближе, прижавшись приподнятым членом, обтянутым тканью брюк, к ее попе и переместил кулон ей на спину, так чтобы он не спадал вниз - положил его между ее лопаток.
Сатаров провел ладонью по ее щекам, коснулся пальцами ее губ и слегка их сдавил, не сдерживаясь, ощупал ее шею, талию и ноги, касаясь при этом поверхности кожи ремнем, который он еще плотнее сжал в своем кулаке. Варя открылась ему полностью, переминалась с ноги на ногу, стараясь немного сомкнуть свои бедра - он решил сменить ее позу. Приподнял ее одной рукой за подбородок и посмотрел ей в глаза, в которых отражалось желание, смешанное с первобытным страхом.
– Встань к углу стола.
– Владислав провел по нему рукой, убедившись, что они округлые.
Варя медленно и аккуратно выполнила его просьбу, повторив свою позу с учетом появления на уровне ее промежности выступающего угла, который заметно давил на сам источник жара.
Сатаров расставил ее ноги чуть шире, ее правую руку завел ей за спину, прижав тем самым ее ближе к столу. На ней был тонкий бюстгальтер, так что она чувствовала, как ее затвердевшие соски уперлись в прохладную столешницу. Владислав нависал над ней всем своим телом, теперь в зеркало она могла видеть лишь свои ноги, его руки и спину.