Некролог

Гжельская Анастасия

Она чувствовала на себе Его оценивающий, раздевающий взгляд, Он обнажал в ней желание убивать, ее потаенные чувства. Ей хотелось накинуться на Него, обхватить ногами, зажать между своих бедер и поцеловать в шею, впиться в нее зубами. Но вместо этого Варя предпочла опрокинуть рюмку горючей дряни, от которой сводило челюсти.

– Смотри, у часовни, - Вурд, не выпуская из пальцев рюмку, указал Варе на окно.

На противоположной стороне улицы Варя увидела Ведающую и сразу узнала в ней Смок. Она не стала распространяться об этом, но сама насторожилась и померкла. Подруга стояла, склонив голову, смотрела сквозь пряди черных волос на Варю, не шевелилась. Но в любой момент она могла ожить, дернуться ей навстречу и вмиг оказаться около окна таверны. Почему-то в тот момент Варя боялась Смок, у нее встал ком в горле, и она громко

сглотнула слюну.

– Ведающая… - Вурд опрокинул рюмку.
– Не попадайся им на глаза, они чувствуют в таких, как ты, что-то дурное. Они заберут тебя с собой в Замок тысячи свечей, где ты предстанешь перед лицом Бога, а Он не пожалеет тебя и отправит в ад на вечные муки, ведь ты однажды уже отказалась от смертной жизни, пыталась покончить с собой, никто не доверит тебе другую - вечную жизнь.

– Я чувствую, как дымится земля у меня под ногами, хожу по раскаленным углям.
– Варя прижалась лбом к окну.
– Но почему они еще не схватили меня? Им дважды выпадал шанс меня поймать!

– Под крылом Демона несложно спрятаться.

– Но та Ведающая, она смотрит на меня прямо сейчас.

– Она пришла не за тобой, я не знаю, чего она ждет и высматривает, но сегодня она тебя не тронет - обещаю.

Варя посмотрела Ему в глаза, а когда повернулась к окну, Ведающей уже не было - она исчезла, оставив на месте, где стояла, оседающее облако пыли. Вурд догадывался, что внутри Его спутницы зреет бунт, она готова была пойти на безумства и совершить кучу необдуманных действий, которые шли вразрез с Его личными планами и интересами. Ей оставалось только начать лучше ориентироваться на местности и набраться сил, а Он уже единожды дал ей напиться чужой крови. Варя и сама понимала, что в ней потенциально есть могущественная сила, но которой она не умеет пользоваться.

Сидя рядом с Ним, Варя чувствовала, какой силы жар исходит от Его необъятного тела, и у нее постепенно увлажнялись трусики. В тот момент Демон тоже желал ее, но по какой-то причине сдерживался, и она никак не могла нащупать эту причину. Девушка сжала свои бедра и придвинулась ближе к Нему:

– Не ерзай, - грубо сказал Демон.
– Мы скоро пойдем домой.

– Мы останемся у Агаты?
– шепотом спросила Варя.

– Мы останемся в стенах моего дома. Но, да, этот призрак будет в нем бродить.

По дороге к дому Вурд заметно повеселел, напевал себе под нос песенку и на миг даже приобнял Варю. У входа в особняк на крыльце их ждала Агата, внутри у нее все еще бурлила ненависть к своим гостям, но она хорошо это скрывала. Весь оставшийся вечер она ни с кем не разговаривала, сидела на краю дивана и вышивала крестиком. Демон не обращал на нее никакого внимания, Он попивал ром, найденный в заваленном погребе, и писал в своем дневнике. У него с собою было две книги и несколько тетрадей, в которых Он с усердием выводил буквы и делал зарисовки. Варя увидела то, что на одной из страниц дневника есть набросок ее лица, а вокруг него был текст, который из-за расстояния ей не удалось прочесть. Девушка поймала момент, когда Демон полностью погрузился в свои размышления, и направилась изучить дом, пока ее никто не хватился.

На второй этаж вела черная, трухлявая лестница, некоторые ступени готовы были сломаться прямо у Вари под ногами, но она ступала крайне осторожно, взвешивая каждый свой шаг, - ей хотелось не шуметь. В руках у нее был стакан с ромом и масляная лампа, огонек которой то и дело собирался погаснуть. Поднявшись, девушка оказалась в узком коридоре, вдоль которого были двери спален, кабинетов, выход на мансарду. Девушка нашла лестницу, ведущую выше, и решила по ней подняться сразу на последний - четвертый этаж особняка. Лестница выходила в один большой зал с мягкой мебелью, книжными шкафами, столами, занавешенными серыми и просевшими от пыли простынями. По центру зала было большое витражное окно в форме розы, но стекла в нем были частично выбиты, и по всему этажу разгуливал ветер, бросающий в уцелевшие ставни холодный дождь. Раздался раскат грома, и над головой у Вари затряслась широкая золотая люстра с обломками свечей. Варя подошла к комоду и поставила на него лампу, она сделала глоток рома. Ей было любопытно посмотреть на фамильные портреты, которые были бережно укрыты газетами и обрывками мешковины. Но сперва она подошла к дыре, зияющей в полу, и оттуда клубами повалил голубой дым, вытекающий на улицу сквозь

сломанную черепицу крыши. Внизу Агата подбросила пару поленьев в огонь и принялась за печку-буржуйку, стоящую в соседней, спальной комнате, ее труба поднималась на крышу прямо через чердак. Варя, стараясь не топать, подошла к витражному окну и выглянула на улицу: темное, звездное небо, голая, безоблачная луна и безлюдная улица. Дальше мостов, ведущих в город, Варя не могла ничего разобрать - с трех сторон густой лес, а с четвертой высокие скалы, защищающие горожан с Севера от наступления болот. Ей постоянно слышался рокот воды, падающей из гор, и Варя подумала, что рядом с домом протекает ручей или даже узкая, порожистая река.

Девушка прошлась по залу, сделав несколько танцевальных па, покружилась вокруг журнального столика, на который падала дорожка лунного света. Она представила этот особняк в годы его величия и роскоши: званые вечера, приемы, семейные советы, но ей совершенно не удавалось представать в нем Вурда, рассиживающего в длинном бархатном халате с рюмкой бренди и свежей газетой в руках. Она также не видела Его семью, перед ней стоял только образ Агаты, и то он был печален. Ее шаги нарушали, быть может, вековое молчание, сковавшее память об этом месте. В комнате на противоположной стороне от разлома в полу стоял резной буфет, за стеклом которого были фарфоровые статуэтки. Обойдя дыру по краю, Варя открыла буфет и взяла в руки большую статуэтку медведя: у него была темная и густая грива, оскаленная пасть, а когти он вонзал в собственную грудь, раздирая ее до крови. Внезапно за ее спиной раздался скрип половиц, когда девушка обернулась, она всхлипнула от ужаса, увидев перед собой Владислава.

Сатаров подошел вплотную к Варе, подал ей стакан рома, сперва сделав из него глубокий глоток, потом завел ее руку за спину и заставил аккуратно поставить статуэтку на витрину буфета. Владислав схватил Варю за попу и прижал ее к своей груди. Он раздвинул ее ягодицы, крепко сжимая их пальцами, его губы разомкнулись, а дыхание обжигало ее кожу. Варя ощущала все словно во сне: едва уловимое касание, чувства от которого она додумывала сама. Он дотрагивался до нее и в то же время нет, ее кожа и мышцы не откликались на ласковые движения его рук и губ. Ей хотелось, чтобы он с чудовищной силой сжал ее грудь, бедра и шею, чтобы она могла ощутить хоть что-то. Варя еще с вечера была в возбужденном состоянии, но это пламя нельзя было погасить, а только разжечь еще сильнее, что оставило бы за собой только страдания. Ей захотелось увернуться от него, когда она поняла, что получить удовольствие с ним она уже не может, ее нервные окончания были мертвы. Но Владислав не позволил ей двинуться с места, прижался к ней, навалился на нее всем телом - более грубые прикосновения делали свое дело, с Вариных губ сорвался сладкий стон. Она попятилась назад и задела бедром буфет, статуэтки зазвенели, и медведь повалился на пол, оставив за собой только смазанный след на пыли. В момент, когда он ударился об пол, стены особняка издали практически человеческий вопль, им было больно, будто женщину пронзили копьем. Владислав замер, пытаясь прислушаться к происходящему внизу.

– Может, это Агата или Вурд?
– робко спросила Варя.

– Агата - это Его сестра?
– поинтересовался Сатаров.

– Да, но откуда тебе это известно?

– У меня свои источники информации, да и Сигма наконец занялся агентурной работой.

– Он внедрился к Нине?

– Нет, он, конечно, не потерял интерес к ее персоне, но решил зайти с другой стороны, взять ее боем или измором, тут уж как у Заблоцкого дела пойдут.
– Владислав наступил на один из осколков статуэтки, и стены снова протяженно застонали.
– Демон что- то замыслил против тебя, Он обманывает и ведет тебя к погибели.

– Меня все обманывают, - Варя улыбнулась.
– Но я учту твое мнение о Нем, у меня и у самой есть поводы не доверять Ему. Но это путь моей души, и мы с Ним идем нога в ногу. Тебе лучше убираться отсюда, Он, скорее всего, знает, что ты здесь.

– Конечно, Вурджел знает, что я здесь - Он же Демон. Он видел нас еще при жизни и в любой момент может воссоздать в своей голове картины, где ты встаешь передо мной на колени и открываешь свой горячий ротик.
– Владислав снова прислушался, половицы кряхтели.
– Но не думаю, что Он стал бы тебя так пугать. У Него есть методы и получше, ты за одно ласковое слово слушаешься Его, как верная жена.