Некролог
Шрифт:
ГЛАВА 21. ДОМ У РУЧЬЯ
Вурд не хотел рисковать и после случая, приключившегося в таверне, не хотел показываться с Варей где-либо еще, но выбора у Него не было - они шли к маленькому, но густонаселенному городишке на окраине болот. Пред глазами путников предстала грандиозная картина: небо разразилось и испустило сотни молний, рвущих его на куски. Но все это происходило в гробовой тишине - грома не было, слышно было лишь, как шуршит на ветру сухая трава.
– Здесь люди переживают нечто страшное, - тихо произнесла Варя и посмотрела на небо, вниз падали крупные капли дождя, но они не долетали до земли, а испарялись у путников над головой.
– Если бы муки живого тела, его немощность и болезнь можно было оставить в больничной палате, в морге, в огне, то здесь бы не болели чумой. Если бы было бы можно залечить осколочное ранение души, оставить контузию в братской
– Смотрю, на тебя тоже находят внезапные откровения, - съязвил Вурд, даже не оглядываясь на нее.
– Но все, что ты описала, нестрашно, страшны только муки ада. Поверь, я знаю, о чем говорю.
Демон ждал от нее новых расспросов о Его личности, о том, откуда Ему известно об аде, но Варя не издала ни звука.
– Есть среди людей те, кто возомнил себя избранными.
– Вурд улыбнулся, это чувствовалось по интонации Его голоса.
– Разве избранным быть плохо?
– Ты встречала кого-нибудь избранного?
– Нет, пожалуй, нет.
– Варе приходилось кричать сквозь порывы бьющего ей в лицо ветра.
– Ты заблуждаешься, они встречаются на каждом шагу.
– Вурд не прикладывал особых усилий к тому, чтобы говорить.
– Полным-полно тех, кто попал в цикл своего превосходства, своего эго или же погиб за идею. Пример? Да пожалуйста! Каждая женщина в момент, когда родит ребенка, чувствует свое предназначение в том, чтобы вечно его любить и оберегать. Как правило, материнские чувства имеют свои рамки и разумные пределы: дети растут, родители отступают на второй план, снова оказываются наедине со своей личной жизнью, от которой успели отвыкнуть, но все еще могут к ней вернуться. Другие родители, особенно матери, не могут допустить подобного, они готовы исполнять свой долг вечно, хотя частью его было отпустить ребенка в свободное плавание. Такие люди, умирая, продолжают искать способ заботиться о своих сыновьях и дочерях, пусть те даже не догадываются об этом. А забота их заключается в цикличном бреде, галлюцинациях и скитаниях по мертвым землям, тропы, которых никогда не приведут их к близким.
– Слабо верится, что ад страшнее, чем то, что Ты сейчас описал.
– Вот тебе еще пример! Мужик с малюсеньким, крохотным членом! Он живет всю жизнь в страданиях и мучениях, возникающих при одной только мысли: «За что мне это наказание? Это кара небесная, злой рок распорядился так, чтобы у меня был маленький член! Или постойте! Может, я избран для чего-то важного? Может, отказавшись от плотских утех, я обрету веру и неземную благодать после смерти?» Беда в том, что он сосредотачивается на этой мысли и дальше нее не думает, а его член все равно не растет.
– Вурд развел руками.
– Мужик останавливается на том, что его своего рода изъян принуждает его быть святошей, и он с этим мирится, не замечая, что это низменная идея для служения Богу. Он не заинтересован в том, чтобы вечно утешать калек только за то, что они такие, какие они есть - такие, какими Он их создал. Ему нужно что-то большее, например, любовь и искренность. Вначале веков Бог, может, и нуждался в подобной публике в силу того, что они были единственными, кто тянется к Нему. Сейчас Его расположение нужно завоевать.
– Забавный пример. Даже из-за пустяка можно оказаться здесь.
– Из-за пустяка?
– Вурд рассмеялся.
– Так-то это так, но мужик этот так не думает. Но иногда циклы принимают внезапное и опасное развитие. В первую очередь речь идет о священниках, проповедниках, идеологах, которые, возомнив себя избранными, ведут за собой на тот свет своих адептов, постоянно им что-то советуя и навязывая им свою волю. Оказываясь после смерти с ними в одном царстве, сектанты продолжают слепо верить своему духовному лидеру, полагая, что это часть его учений и испытание их веры, за которым последует долгожданное Спасение. Отцы-основатели таких культов, особенно имеющих христианский уклон, оказавшись здесь, обретают такую власть, какая при жизни им даже не снилась. Здесь многие верят в пришествие Спасителя, в Его мессию, говорящего с Ним напрямую и молящегося о прощении их грехов. Такие лидеры зачастую держат в своих руках то, что принято называть государственной властью. Город 1303 относится к числу тех городов, где вся полнота власти сосредоточена в руках одного человека - канцлера. В конкретно этом городе бразда правления находится в распоряжении Нины - сумасбродки, сектантки с больным эго. Я жалею о том, что однажды привел ее к власти, это был мой своего рода прощальный подарок ей. Если я не ошибаюсь, не
– Она тоже мертва?
– О-о-о, она умерла задолго до тебя. Я знаком с ней лет триста.
Молнии засверкали чаще, порывами ветра у Вари срывало капюшон. Она хотела, чтобы их странствие как можно скорее закончилось, у нее почти не оставалось сил сопротивляться стихии, ей хотелось упасть на землю и свернуться в клубочек. Путница вцепилась руками в капюшон, стараясь удержать его на месте, началась изморось, и пальцы Вари стали замерзать. Они шли молча, каждый думал о чем-то своем, Варя, например, боролась со своим нежеланием слепо следовать за Демоном по неизвестному ей маршруту - не хотелось быть чьей-то игрушкой. Дольше мучиться им не пришлось: вскоре перед ними сгустился туман, он был практически осязаем, как тающая сахарная вата, он опал на землю, и перед путниками открылся вид на пушистый лес.
– Мы почти пришли к городу, и нам нужно вернуться в Чистый лес, - спокойно произнес Демон.
Они шагнули вперед, и лес сомкнулся вокруг них так, словно пустыни никогда и не было. Путники шли еще около часа, когда Варя решила вернуться к предыдущей теме разговора:
– А что становится с душевнобольными людьми? Как определяется их посмертная участь?
– Шизофреники, аутисты еще при жизни уходят в далекие странствия, и когда Смерть посылает за ними, то, прибыв к месту их гибели, Ведающие не находят их души, потому что те уже давным-давно начали самостоятельные поиски Спасения или Погибели.
Нередко случается так, что люди с расстройствами психики сами становятся Ведающими, кому как не им поручить эту работу.
– Кажется, я знакома с одной такой особенной девушкой.
Вурд не собирался ей больше ничего рассказывать, Ему не сыграла бы на руку Варина осведомленность о местных порядках и устоях жизни, обретенной ею после смерти. Ему крайне не хотелось, чтобы она становилась самостоятельной. Варя же думала о том, что, окажись она сейчас дома или же за рулем своего автомобиля, пусть даже на лазурном берегу моря, ей везде было бы одинаково скверно и одиноко. Никакие радости жизни не сулили ей облегчения. Потому она просто шла за Вурдом, а если бы решилась бежать, то не знала бы куда и зачем, без Него ее мир окончательно бы опустел и разрушился. Варя оказалась бы среди прокаженных, наверняка желавших ей смерти душ. Она вспомнила разговоры с Владиславом, в них вроде бы можно было найти себе утешение. Он всегда говорил о том, что «Insomnia» ведет куда дальше, чем в «сеть» из общих мыслей и снов. Она открывала перед человеком завесу смерти и показывала ее последствия. Чувство опаски и тревоги, которое возникало у них после ее приема, было не что иное, как предчувствие угрозы, которая нависла над всем человечеством и каждыми отдельно взятым жителем этого мира. Также она старалась понять, как давно Вурджел наблюдает за ней, как много Он о ней знает - казалось, что Он знает абсолютно все ее тайны. Варя была больше не в силах об этом думать, ее мысли слипались между собой и не формировали никаких выводов, просто приходили ей на ум и путали ее сознание.
В каждом дереве и травинке чувствовалась душа, все вокруг дышало, по-своему мыслило и ощущало присутствие странников. В глухой ночи от земли исходило молочное свечение, освещавшее их путь по всей тропе. Варя засмотрелась на красоту природных аномалий: по небу бегали зарницы, а кроны деревьев двигались по кругу, словно подхваченные вихрем. Вурд остановился, и она врезалась Ему в спину:
– Что такое?
– удивленно спросила Варя и коснулась Его плеча.
– Мы заплутали?
– Тише, - он указал пальцем в сторону лесной опушки.
Вурду искренне захотелось подарить Варе немного ярких впечатлений и пробудить в ней чувство присутствия во всем жизни и неугасаемого света. Он знал, что это всего на пару минут отвлечет ее от тоски, но это время стоило того - эмоции радости, которые выражала Его спутница, были ни с чем не сравнимы, они радовали Его самого. Он коснулся рукой земли, от чего по ней побежала мелкая рябь, трава заходила ходуном, и на опушке показалась голова дракона. Змей поднял голову и начал крутить ею по сторонам, ему явно не нравилось то, что высоченная трава вокруг него пошла волнами. Дракон встал на четыре лапы и оказался размером с крупного медведя, он раскинул крылья и размял их. Его чешуя в лунном свете переливалась, как медные доспехи, на которых выступил зеленоватый налет. На голове у него были шипы и рога, которые скорее служили в качестве украшения и не были столь значительных размеров, чтобы причинить серьезный вред. Но у него были сильные и когтистые лапы, которыми он с легкостью мог растерзать человека. Дракон, медленно размахивая крыльями и гудя, как паровоз, поднялся в воздух и скрылся за облаками.