Некролог

Гжельская Анастасия

– Сомневаюсь, здесь всего пять ампул.

– Я не знаю, кому ты их хочешь сбыть и что потом с ними станется! Вдруг у меня уже на хвосте федералы, или Сатаров там мутит с тобой контрольную закупку? Хватит морочить мне голову! Бери пять - этого уже более чем достаточно! Пять одного и пять другого, второго. Ну, ты понял!

– Не нервничай так!
– Яноро был зол.
– Если бы я знал, что ты меня по такой хуйне дергаешь, не в жизни бы не поехал сюда. Партия у него! Партия! Какая у тебя партия? Коммунистическая, полагаю? Членский билет покажи сначала!

– Я спокоен! Слышишь, конокрад!

– Тебя другая смерть сыщет! Не от моей руки суждено погибнуть тебе… Так, вот твои деньги, и я забираю ампулы.

Варя побежала в лес,

собиралась вернуться к машине и позвонить Яноро, чтобы встретиться с ним в Угличе, как они и договаривались. Ей не хотелось вызвать у него подозрения, потому что теперь он стал ее целью: «Insomnia» была у него. Возможно, боец и оставил себе большую часть партии, но у него отобрать ее будет куда труднее, чем у цыгана. Наемник уже не мог отказаться от употребления этого вещества, а потому бился бы за него не на жизнь, а на смерть. Тем более к нему в любой момент могли нагрянуть охотники за головами. Варе нужно было сделать себе всего-то парочку уколов, и она уходила все дальше и дальше от его хижины.

Искать автомобиль ей долго не пришлось, в солнечном свете он контрастно выделялся на проселочной дороге. Варя открыла багажник и залезла в него, откопала в салоне бутылку виски и сделала пару глубоких глотков прямо из горла. Она отвела бутылку от губ, и немного виски стекло вниз по ее подбородку и шее - пила она жадно. Шпионка выкурила сигарету и перебралась к рулю, связалась с Яноро:

– Рад услышать твой голосок!
– Он был мягок.
– Ты уже приехала в Углич?

– Нет, как раз звоню на подъезде, километров двадцать осталось.

– Тогда тормози! Я сделал уже все свои дела, ребятки тут подсуетились без меня. Развернись в сторону Калязина, там увидишь мост над рекой Свистуха, ты сразу узнаешь ее - посреди ее русла виднеется колокольня затонувшей церкви. Там тебя встретят мои люди, прямо на дорогу выйдут.

Варя согласилась на такой расклад и проехала в сторону Углича пятнадцать километров, чтобы никому не показалось странным, что она так быстро добралась. Ее саму же насторожил тот факт, что Яноро не спросил, какой у нее автомобиль, но Варя предположила, что он мог уже видеть его. Когда она приехала к указанному месту, ее уже ожидали двое мужчин цыганской наружности. Они тоже сразу ее заметили и жестом остановили ее автомобиль, встали на порожки и сказали ей трогаться, указывая путь.

Остановились они в поле, у реки. Позади тянулась песчаная дорога и лес, скрывший их от посторонних глаз. Там остановился целый табор, с шатрами и палатками, повозками и, конечно, лошадьми, их было не счесть. При виде Вари лошади обступили ее и зафырчали, стали вздымать головы и надвигаться на нее. Но она их не боялась, вытянула вперед руку, желая коснуться головы белого коня, но он отводил ее в сторону и вскидывал гриву.

– Не дастся, - рассмеялся за ее спиной молодой цыганенок с золотыми зубами во рту.
– Он необъезженный еще. Пойдем, мы проводим тебя к барону, Яноро говорит о тебе с самого вечера, как приехал.

У Вари в глазах рябило от пестрых рисунков на подолах платьев их женщин и детей, они постоянно двигались и напоминали собой осенний лес, раскачивающийся на ветру. Они были заняты привычными делами: стирали, мыли посуду и накрывали на столы - на Варю внимания не обращали и даже несколько опускали лица, когда девушка пыталась их рассмотреть. После она вспомнила, что у нее на поясе висят ножницы, а за спиной - под балахоном, пистолет, который, впрочем, никто не должен был заметить. Яноро при встрече с Варей был радостен и мил, познакомил ее со своей семьей и рассказал немного об их быте и трудностях, однако речи о наркотиках не вел, хотя ни для кого из собравшихся не было секретом то, что это основной его заработок. Он продал Варе заказанную ею дозу героина, не понимая, зачем из-за такой ерунды ей нужно было приезжать к нему, но о своих подозрениях ей ничего не говорил. Видимо, делец решил предложить ей «Insomnia» позже, чтобы сделать вид, будто раздобыл его в другом месте. Она

также не упоминала о веществе, рассчитывая на то, что украдет его ночью из его шатра. Барон сослался на срочные дела и удалился к себе, оставив Варю под присмотром своих многочисленных сестер, дочерей и жены. Они пригласили Варю к отдельному шатру, перед входом в который были раскиданы большие подушки. Девушка развалилась на них, скрутила себе косячок из предложенной ей травки и стала наблюдать за происходящим.

Трудно было посчитать точное количество людей, находящихся в таборе, - кто-то приезжал, кто-то уезжал, а дети, так те вообще всюду мельтешили. Каждая мимо проходящая женщина обдавала Варю жаром своего тела и взгляда, такие с легкостью наводят порчу и уводят чужих мужей, но их путница не боялась. Ближе к вечеру ей предложили кальян с маковой соломкой, Варя отказалась. Тогда к ней подсела какая-то старуха, которую днем девушка не видела, сначала цыганка долго сидела молча, смотрела прямо перед собой, и ее было неловко прогнать, а после она поднесла к своим сморщенным губам трубку и глубоко затянулась - дым выдохнула прямо Варе в лицо. И прошептала, отчетливо проговаривая каждую букву:

– Тот, кто за тобой стоит… - Она смотрела прямо Варе в глаза.
– Я знаю Его. И мне было интересно посмотреть на ту, кого Он предпочел моей дочери. Что ж, ты - чистая душа, и такая молодость залечит любые раны, залатает плащаницу Тьмы. Я вижу на тебе Его отметки, ты запачкана проклятьем, которое Он в себе несет.

Старуха воспользовалась Вариным замешательством и еще раз выдохнула ей дым в лицо - ее глаза улыбались, а губы и подбородок были сморщены в гримасе ненависти и презрения.

– Пойдешь за Ним, и ничего, кроме скорби, у тебя не останется. Тоска изъест твою душу, которая уже не будет знать покоя.

– Кто вы такая?
– Варя противилась сну.
– Оставьте меня в покое!

– Тшилаба тоже знала Его. Он хочет, чтобы ты стала Его вдовой.
– Старуха набрала в свой беззубый рот еще клуб дыма.
– Засыпай, дорогая, засыпай. Барон велел тебе спать.

ГЛАВА 10. ВЕЩЬ В СЕБЕ

Варя не желала спать и противилась сну изо всех сил, но у нее ничего не получалось. Ее глаза закрылись сами собой, и она очутилась во тьме. Девушка чувствовала, что лежит на железном столе, накрытая тонкой простыней, ее руки и ноги вытянуты вдоль тела, но она может ими шевелить. Вскоре она встала, и в помещении загорелась электрическая лампа - Варя была в разделочной, рядом лежали охлажденные человеческие трупы. Ей послышался голос, будто ее назвали по имени, и голос этот принадлежал толстяку - Габриэлю Заблоцкому. Вскоре он и сам вошел в комнату и встал у стола. На нем был яркосиний костюм, ворот рубашки был расправлен и помят, сам Заблоцкий выглядел пьяным, но речь его была не смазана.

– Я просто искал, с кем бы мне поговорить, и наткнулся на вас спящей. И, как это ни странно, поговорить я хотел о Боге. У вас найдется минутка?

Варя кивнула головой и уставилась в потолок.

– Адам познал Еву, жену свою. Должно быть, юные монахи и совсем еще не закаленные духом послушники бегло прочитывают эту строчку, боясь даже вообразить себе, как это могло выглядеть на самом деле. Для них подумать о первом на Земле сексе греховно - уму непостижимо. Все равно что представить собственных родителей, занятых их зачатием. Наверное, они говорят себе, что «познал» - это образное выражение, Адам и Ева воссоединились душами - платоническая любовь. Но, черт побери! Меня это невероятно возбуждает! Хочу знать все грязные подробности этого траха. Хочу в деталях представить себе, как Адам вставил Еве промеж ног свой разогретый докрасна член с набухшей от возбуждения головкой! Такой, будто, не вставь он ей тогда, член бы попросту разорвало. А она, она? Сосала ему, или в первый раз он так, сразу и без труда скользнул в ее липкую щель? Нет, сначала он совал туда свои толстые, но нежные пальцы, тряся ими верх-вниз.