Некролог
Шрифт:
«БАЛЕТ МЕРТВЫХ ТЕЛ
Только здесь и сейчас мы предлагаем вас непревзойденное шоу с летальным исходом».
Внезапно раздался безумный механический хохот, и одна из фигур клоунов зажглась разноцветным пламенем и начала плавиться, мотая из стороны в сторону головой на пружине, крепящейся к телу. Варя пришла в ужас, но не ушла, цирк казался ей привлекательным и манил к себе. Вскоре она полностью успокоилась, ее воодушевлял приключенческий азарт и интерес к тому, что скрывалось за атласными шторами, скрывавшими проход внутрь шатра. Клоун догорел, и смех прекратился.
Играла музыка, спокойная, как во время антракта, но зрителей не было. Варя была единственным живым существом, находящимся на арене цирка, но рядом еще оставались
– Угощайся! Сладости придутся тебе по вкусу, - шептала она.
– Не бойся! Они не отравлены, в отличие от твоей крови.
– Что ты имеешь в виду?
– спросила Варя и зачерпнула горсть попкорна.
– Он! Он уже отравил твою кровь!
– От Тшилабы веяло жаром.
– Мой! Слышишь меня! Мой демон уже оставил на тебе свою печать!
– Я понимаю, о Ком ты говоришь, но не понимаю, о чем!
– Ты прекрасно меня понимаешь! Ведь ты любишь Его! Скажи мне, любишь? Так ведь?
– Я не собираюсь обсуждать это с тобой. Довольно! Хватит с меня вашего бреда, не могу больше вас слушать! Никого из вас! Теперь я понимаю, почему Он предпочел хранить молчание.
– И почему же Он, по-твоему, молчит?
– Он знает, что я уже определись с выбором дальнейшего пути, ведущего меня к дому.
– Нет, просто это Он уже совсем определился! И ты можешь только догадываться о том, где тебе уготовлен твой желанный дом.
– Я полагаю, что наш разговор окончен?
– Пожалуй, ты права! Довольно слов… Шоу начинается!
– Тшилаба всем телом прижалась к решетке и опустила голову, когда она ее подняла, ее глаза светились малахитовым пламенем.
Варя окончательно потерялась в происходящем: сцена начала проваливаться в темноту, а после вытянулась в узкий коридор, с одной стороны которого стоял Варин столик и болталась в воздухе клетка Тшилабы, а другой стороны была дверь с узкой полосой света. Девушка, минуя цепкие пальцы циркачки, направилась вперед по коридору.
– Я покажу тебе ваше с Ним будущее!
– Тшилаба задорно кричала вслед уходящей девушке.
– Ваши чувства взаимны! Твой Убийца тоже часто думает о тебе!
– Убийца?
– Варя обернулась, но бестии позади нее уже не было.
Девушка приблизилась к двери и нерешительно толкнула дверь вперед - она бесшумно отворилась. За нею располагалась маленькая, но уютная квартирка, залитая синевой. За окном был рассвет, солнце поднималось все выше и освещало комнаты лучами холодного света. Здание, в котором Варя находилась, было тяжелым, массивным, и выражение «давят стены» там пришлось бы как раз кстати. В квартире было холодно, изо рта у девушки шел пар, а на окнах был иней. Варя посмотрелась в зеркало, оказалось, что она стоит совершенно голая, вся покрывшаяся мурашками и окоченевшая. Она схватила с кровати пожелтевшую мятую и, как ей сперва показалось, теплую простынь и укуталась ею. Вскоре в пустой квартире раздался шум падающей воды, и Варя, пройдя через серый коридор, оказалась у эмалированной белой двери, ведущей в ванную комнату. Отворив ее, девушка увидела Мужчину с длинными пепельными волосами, аккуратно разложенными по бортам ванной и полу, Он набирал воду и курил самокрутку. Варя сразу же Его узнала, бросилась к Нему на шею и обняла. Она ощупала каждый Его шрам - они были у Него по всему телу, и провела ладонями по волосам, по загнутым вперед рогам и лицу.
– Наступает утро, - тихо сказал Он и поцеловал ее в шею.
Это поцелуя Варе было мало, ей хотелось, чтобы Он вновь и вновь прикасался к ней и целовал, но Он вел себя холодно, отстранился и смотрел в окно, куда-то вдаль.
– Ты думаешь, что все закончится здесь?
– Девушка опустила взгляд.
– Им наконец- то удалось загнать нас в тупик, к которому мы и сами довольно долго и старательно шли?
– Скажи, осталось ли в тебе хоть что-то человеческое? Потому что во мне вся любовь этого мира и его радость исчезают в тени моей похоти и животной жестокости, в том числе и к самому себе.
– Жестокость мне чужда, и я вижу свет в Тебе самом. Он есть в Твоих глазах!
– Нет, человеческого в нас никогда ничего не было. Это человеческое наше, а не наоборот! Ты - лекало, а они творения заимствованные и несамостоятельные.
– Но кому есть дело до двух любовников, защищающихся от их упреков и взглядов только простыней и полотенцем. Они еще долго могут хранить тепло наших тел, можем после им их отдать.
– Да, а еще они будут долго хранить следы нашей крови.
– Возьми меня! Здесь и сейчас, я не вижу другой возможности побыть с Тобой наедине. Больше я не вытерплю!
– Варя принялась целовать его шею.
– Побудь со мной! А то!.. А то я убью Тебя!
– Я бы с радостью принял смерть от твоей руки.
– Он поцеловал ее в ответ.
Он ласкал ее недолго, рывками и грубо, но от каждого Его прикосновения Варя сходила с ума, ей хотелось большего, но что-то останавливало ее от продолжения. Его поцелуи были мокрыми и жесткими, Его пальцы буквально впивались в Варины бока и спину, сдавливая ее тонкую белоснежную кожу. Аромат тел пьянил их обоих, но они оба могли в любой момент остановиться - все шло не так, как им бы этого хотелось. Он был слишком холоден и безучастен, Ему не доставляли ее прикосновения особенного удовольствия, и Он, отвечая на них, просто поступал вежливо, как бы делал все это из побуждения - «я не против». Вот только Варю все это не устраивало, она привыкла чувствовать себя желанной и привлекательной, а Ему было не больно-то интересно смотреть на ее обнаженное тело.
– Понимаешь, во всем я вижу только горе и новые поводы мстить всему, что наполняет этот мир и делает его таким бездушным. Стоит какому-нибудь человеку сблизиться со мной, как жизнь отбирает его у меня. Во мне кроется дьявольский огонь, еще с рождения испепеляющий мою душу. Я - убийца, Варенька! Я убивал людей и предпочитаю быть в одиночестве.
– Тем приятней оказаться в руках, державших оружие.
– Варя лукаво улыбнулась.
– Ведь такие руки точно знают, как обращаться с девушкой.
– Наши цели и идеи не позволят нам обрести покой.
– Он говорил спокойно, без какого-либо намека на эмоции.
– Иногда мне становится страшно от одной лишь мысли о том, что может ждать Демона за порогом ада. Палача, бездушного убийцу, вспомнившего свет и ощутившего его прикосновения на собственной коже. Как же сильно я буду по нему тосковать, ведь у меня вновь появится чувство утраты, будто у меня что-то забрали, но мне ничего и никогда не принадлежало, а только манило меня за собой и ускользало сквозь пальцы. Нас с тобой никто не позовет в рай, мы - одержимые безумными идеями и пустыми надеждами, несогласные с уже имеющимися порядками. Мы достанемся смерти и только ей.