НеКлон
Шрифт:
– Ариадна другая.
– Ей хоть точно есть восемнадцать?
– Точно, – теперь я это знал наверняка.
– Так вы… Вместе?
– Поживём – увидим.
Её слишком долго не было. Всё утро, весь день, весь вечер. С наступлением ночи я начал всерьёз подозревать, что с ней приключилось что-то неладное. В половину двенадцатого часа ночи я уже начал думать о том, чтобы выйти прогуляться до набережной, вдруг что увижу, но без двадцати полночь, когда я уже собирался взяться за свою тёплую рубашку, она вернулась. Заметно уставшая, возможно даже поникшая, увидев рубашку в моих руках, она поинтересовалась, куда я собрался. Я сказал, что хотел выйти покурить. Она напомнила мне,
Перебросившись со мной этим незначительным диалогом, она изъявила желание принять душ, и, взяв свои вещи из полки шкафа, стоящего в моей спальне, заперлась в душевой комнате на целых полчаса. Я на скорую руку приготовил ужин: отварной рис со сливочным маслом, поджаренные овощи, салат из свежих овощей, брускетты с авокадо. Выйдя из душа, раскрасневшаяся после горячей воды, она с большим аппетитом съела всё, что я предложил ей – она была очень голодна, видимо, так и не разобралась, как пользоваться деньгами, и не ела целый день. Выпив три кружки тёплого чая и съев один шоколадный батончик, она начала клевать носом прямо за столом – я предложил ей укладываться спать. Она с вялым энтузиазмом приняла моё предложение и, помыв вместе со мной посуду, спряталась под пледом на диване. В течение вечера мы перебросились всего парой фраз – девяносто процентов времени провели молча.
Полночи я ворочался задавая себе один и тот же вопрос: “Убила ли она кого-то сегодня и не постиралась ли этим вечером в моей стиральной машине одежда с остатками ДНК убитого?”.
Я проснулся в семь часов ровно. За окном едва вступал в свою силу рассвет, вода была очень спокойной. Выйдя в основную комнату, я увидел Ариадну привычно спящей на животе, лицом к спинке дивана. Подойдя ближе, я заметил лежащим на полу уже знакомый мне блокнот, явно случайно выпавший из её правой руки вместе с карандашом. Подняв его, я увидел первый пункт – имя “Эбенезер Роудриг” – зачеркнутым. Вернув блокнот назад на пол, я взял со стола упаковку сигарет и вышел на террасу. Включил интернет на мобильном, начал искать… И свершилось чудо: совсем свежая заметка в местном онлайн-обозревателе, фотография Эбенезера Роудрига, садящегося в свой автомобиль вместе с двумя внучками – на фоне фонтан поющих дельфинов! Сегодняшняя дата, пятнадцать минут назад, заголовок: “Не попытается ли Роудриг уехать из страны до официального начала разбирательств по делу Миррор?”.
Я обернулся через плечо: Ариадна всё ещё спала, блокнот с зачеркнутым именем лежал под её не касающимися пола, почти зажившими пальцами. Зачем ей составлять список имён, если она зачеркивает в нём тех, кто продолжает оставаться в живых? Если ты киллер или мститель, или иной другой плотоядный зверь, ты должен работать без списков – все твои списки могут храниться только у тебя в голове. Впрочем, я мыслю как опытный человек, а она – неопытный… Клон. Из чего возникает серия вопросов: чего от неё ожидать мне? каковы последствия будут для меня? что мне с ней делать дальше? чей она клон? на какие чувства способны клоны и насколько их чувства могут быть или хотя бы считаться настоящими?
Глава 38
Ариадна
Впервые со времен пыточной я проснулась не от кошмара. И проснулась, спокойно лежа на спине – чудодейственная мазь, которой я намазала спину перед сном, видимо, продолжала творить своё чудо. Во сне меня раскачивало, и это ощущение как будто было приятным, но стоило мне открыть глаза, как качка развеялась – должно быть, она просто приснилась.
Накануне ночью я смогла вскрыть щеколду кладовой Роудрига ещё до того, как он или его дочь повторно спустились на первый этаж. Молниеносно проскользнув к чёрному ходу, я ушла незамеченной. Я не всадила в его тело смертоносную пулю, хотя у меня на протяжении всего дня была реальная возможность сделать это – отомстить ему за страдания тысяч клонов, за страдания 11110 и 11112, и даже за то, что он планировал сделать со мной. За все те морозильные камеры, что он вынес из своей операционной, за умышленное неиспользование анестезии во время изъятий органов у клонов,
Вспомнив о том, что у меня всё ещё есть осязаемая цель, с точным адресом её местонахождения, я испуганно бросила взгляд на стену, на которой высвечивались часы, и вдруг поняла, что почти проспала: уже девять часов, нужно срочно выходить!..
Как будто я могу опоздать!..
Резко сев на диване, я сразу же поняла, что что-то не так, что-то изменилось… Поднявшись на ноги, я наконец поняла, что именно меня взволновало: яхта переместилась со своего места! В окне, через которое прежде виднелся мост, теперь виднелась сплошная вода… Мы были очень далеко от берега… Мы были… А где Брэм?!
Я выбежала на террасу, но не нашла его. Заглянула в его спальню – нет. В душевой – пусто. Вернулась в спальню, на сей раз забежала в нее и уже хотела выбегать обратно, как вдруг увидела приоткрытой дальнюю стену. Попытавшись взять себя в руки, я быстрым шагом приблизилась к щели и отодвинула стену вправо. Передо мной сразу же предстала необычная комната с рулём, с множеством кнопок, с застеклённым потолком и с Брэмом собственной персоной. Он стоял напротив большого кресла и с сосредоточенным выражением лица читал какую-то книгу. Заметив меня, он перевёл свой взгляд с неё на меня:
– Доброе утро, соня.
– Мы… Мы далеко от берега.
– Ты что, испугалась?
– Нет, – я мгновенно сдвинула брови к переносице, даже не задумываясь о том, как могу несерьёзно выглядеть стоя перед ним в одной рубашке и стараясь выдавливать из себя деланную смелость. – Просто вокруг столько воды…
– Как будто ты никогда не видела столько воды, – он странно прищурился.
– Видела. Конечно видела, – я неосознанно скрестила руки на груди.
– Расслабься, всё будет хорошо, – внезапно выдал он таким тоном, будто с этой минуты в моей жизни неопределённого назначения всё действительно будет исключительно хорошо. От такой уверенности, пусть даже не моей, я, сама того не сознавая, вдруг и вправду расслабилась и даже выдохнула.
– Зачем ты уплыл так далеко от берега? – я опустила руки.
– Сегодня у нас будет выходной.
– Что значит… – я прикусила губу, но поздно – уже начала задавать вопрос, так что ладно. – Что значит “выходной”?
– Это значит следующее: на протяжении всего дня мы будем заниматься тем, что будем вкусно есть, смотреть хорошие фильмы, играть в шашки и домино, и разговаривать.
Прозвучало неплохо…
Поход за душой Мортон пришлось отменить. Впрочем, причина отмены хотя сначала и сильно напрягла меня, в итоге мне всё же понравилась.
Целый день проведя за просмотром фильмов при помощи проектора и выдвинутого из потолка белого полотна – очередная “магия” оригиналов, – мы с Брэмом прожили замечательный, в какой-то степени ленивый день, ставший для меня одним из самых приятных за всю мою жизнь. Давно я так не отдыхала. И определённо точно никогда так вкусно и досыта не ела.
За приготовление ужина мы взялись поздно: Брэм предпочитал готовить самостоятельно, поэтому я только подавала ему посуду. Мы вынесли стол на террасу и начали переносить на него блюда, когда небо уже почернело и начало сиять множеством звёзд. Нас со всех сторон окружало бескрайнее пространство чёрного неба и чёрной воды, но звёзды и льющийся изнутри яхты тёплый свет делали для нас всю эту безграничную темноту невообразимо уютной.