НеКлон
Шрифт:
– Ты обожал свою работу так же сильно, как мою мать.
– Это точно. Мне будет не хватать их обеих. А здесь ещё и ты собралась улетучиться, и девочки как будто ускользают…
– Ну мы-то с тобой никогда не были близки, – женский голос как будто сквозь наигранный смех постарался подбодрить его, – а девочки всё же остаются в Стокгольме. Пошли, тебе не помешает принять душ, а то ты вон рубашку себе искрами прожег, – они встали и начали двигаться в моём направлении. Я интуитивно отпрянула назад. – Это надо же додуматься посреди ночи включить болгарку! На тебя так соседи начнут жаловаться.
Шаги по очереди переместились на лестницу у меня над головой.
– Кем же ты будешь работать в Америке?
– Массажисткой, как и в Швеции. Хорошие массажисты, знаешь ли, в любой точке мира нужны.
Голоса затихли. Где-то на втором этаже две двери открылись и как будто тихо захлопнулись. Я прислушивалась ещё одну минуту и, убедившись в том, что всё и вправду стихло, решила начать выходить из своего укрытия. Дернула щеколду, но она не открылась – болгарка погнула конструкцию! Теперь дверь заклинило по-настоящему…
Глава 37
Брэм Норд
Я подозревал у свалившейся на мою голову девушки серьёзную амнезию. Возможно, она помнила половину своего имени – имя, но не фамилию? – возможно, она помнила, что именно с ней произошло, что в итоге вызвало у неё такой серьёзный провал в памяти, но она не знала – забыла? – слишком многое об окружающем её мире. Она прекрасно владела шведским языком, что не вызывало у меня сомнений относительно её национальной принадлежности, но при этом она как будто не помнила многие слова и особенно словосочетания, в частности крылатые выражения. Не знала она и как пользоваться деньгами, и явно не разбиралась в их номинальной стоимости – протянула пять тысяч долларов в мои руки так, будто отдавала мне всего лишь пять шведских крон.
По тому, как она держалась – наигранно уверенно, но при этом с искрами опаски в глазах, – я сделал вывод, что, скорее всего, она помнит, что именно с ней случилось и что явилось причиной её повреждённой памяти. Её рассеченный угол нижней губы, состояние костяшек её пальцев, ужасные ссадины на запястьях, разбинтованное правое предплечье – я видел, как она тайком выбросила бинты в урну, и после осмотрел их, они были с кровавыми разводами, – а также красноречивое состояние её спины и её ночные крики, явно связанные с реалистичными кошмарами, говорили о многом. Она определённо точно пережила нечто страшное. Не столкновение с автомобилем, не падение с высоты, нет, это не то. Здесь была заметна причастность человеческой руки. Кто-то ей навредил. И характер её травм говорил о том, что навредил не просто осознанно, но с особой жестокостью. Её же характер, демонстрирующий нечеловеческое терпение – она не могла спать на спине, но днём даже не морщилась от боли, – вызывал у меня некоторое замешательство: откуда в таком возрасте такая стойкость? Мысль, которая приходила мне в голову при поиске ответа на этот вопрос, мне не нравилась. Не только современные девушки, но и парни сейчас слишком мягкотелы, чтобы без малейшего нытья переносить незначительную царапину или скромный ушиб. Она же совершенно безропотно и стойко выносит столь высокий уровень физической боли – не потому ли, что у нее есть закалка? Но если есть закалка… Значит, её боль не кажется ей чем-то значительным, что, в свою очередь, означает, что она к ней относится, как к чему-то обыденному. Мне не нравится этот вывод, но другого я пока что не нахожу: над ней долго издевались. Так долго, что боль перестала быть для неё чем-то существенным. Её же упоминание понятий ноцицепции и “боли нет” лишь подпитывают моё страшное подозрение, от которого у меня непроизвольно сводит зубы. Что с ней произошло? Но важнее: кто с ней это сделал? Она мне точно не расскажет. Но кто сказал, что мне нужен этот рассказ? Я могу и сам всё узнать – мне всегда хватало одного лишь моего желания для того, чтобы достигнуть своей цели. Итак, желание у меня возникло. Пожалуй, начну с того, что узнаю наконец, кто же такая Ариадна Неон на самом деле.
Я видел, как этим утром она тихо собиралась в гостиной, явно желая уйти незамеченной. Её заинтересовал фонтан поющих дельфинов, находящийся в другом конце города, но она наотрез отказалась, чтобы на осмотр этой достопримечательности
Я не планировал за ней подглядывать. Само собой вышло. Просто я вышел в коридор достаточно тихим шагом, чтобы остаться незамеченным. Я увидел, как она надевает свою старую одежду и как она поднимает сидушку дивана, достаёт свой рюкзак… Сначала я подумал, что она хочет уйти раз и навсегда, так же неожиданно, как появилась на корме моей яхты, и уже хотел выйти ей навстречу – неужели всерьёз хотел остановить? – но вдруг увидел то, чего никак не ожидал.
Пистолет.
Она достала его из рюкзака, который вновь вернула внутрь дивана – значит, собирается вернуться. Задрав кофту, засунула оружие за ремень сзади.
…Я успел зайти в свою комнату до того, как она успела увидеть меня. Протянув руку в третью полку шкафа и просунув её между запасными подушками, я начал прислушиваться. Входная дверь едва слышно хлопнула. Она ушла.
Моя рука отпустила металлический холод…
Я пустил жить под свою крышу вооруженную девчонку с ушибленной памятью. Здорово. В этом весь я.
Заперев входную дверь изнутри и закрыв все шторы, я достал из дивана её рюкзак. Давно пора было это сделать. Хотел ведь, когда она была в душе, зачем остановился?
Первая находка: блокнот с неким ЧСБ, расшифрованным как Чёрный Список Бездушных. Список состоял из четырёх пунктов: 1) Эбенезер Роудриг; 2)Мариса Мортон; 3) Неразборчивое слово похожее на Пе
Вторая находка: паспорт на имя Джерома Винцента Баркера. Ещё более знакомое имя, которое я наверняка где-то слышал, но где?
Третья находка: портрет неизвестного парня, который Ариадна уже показывала мне.
Четвёртая находка: сборник стихов.
Пятая находка: флешка.
Вернув все вещи, кроме флешки, назад в рюкзак, я направился в свою комнату.
У меня уже десять лет как два ноутбука: “основной-тайный”, в котором хранится важная информация, и “отвлекающий”, не хранящий в себе ничего существенного. Отвлекающим я давал пользоваться Ариадне. Видимо, пришла пора узнать, как именно она использовала его.
Я искренне рассчитывал на то, что мне придется потратить полчаса на восстановление истории браузера, поэтому искренне удивился, увидев историю целой и невредимой. Она не зачистила за собой электронный след. Так неосторожно… Ведь ей явно есть что скрывать. Неужели ей и в сфере пользования подобной техникой отбило память?
Итак, чем она интересовалась? Запросы: “Как пользоваться общественным транспортом”, “Сколько улиц в Стокгольме?”, “Сколько домов в Стокгольме?”, “Сколько людей с Стокгольме?”, “Как работают банкоматы?”, “Как пользоваться деньгами?”, “Что такое приёмная мать?”, “Как работает бас-гитара?”, “Почему птица разговаривает?”, “Зачем женщины красят лица и волосы?”, “Как выглядеть естественно с людьми?”, “Что нужно знать о больших городах?”, “Всё о банковских карточках?”, “Как сделать себе паспорт?”, “Какие документы нужно иметь человеку?”, “Как сделать все документы?”, “Что такое нотариус?”, “Как люди готовят блюда?”, “Как называются мигающие огни на дорогах?”, “По какой схеме функционируют светофоры?”, “История города Стокгольма”.
Может быть, я ошибся? Может быть, на самом деле у неё не частичная амнезия, а именно полная? Однако ведь она знает основную суть вещей. И при этом не знает, “как называются мигающие огни на дорогах”.
Я подсоединил флешку к компьютеру и за следующие восемь часов узнал больше, чем хотел бы когда-либо узнать. Пазл мгновенно сложился, недостающих деталей не осталось. Подобного я не мог предположить, более того, я бы даже на секунду не допустил вероятность такого варианта ответа.
Самая человечная из всех девушек, которых мне когда-либо доводилось встречать на своём пути, сильная, с доброй сердцевиной, умеющая с благодарностью относиться к кажущимся незначительными мелочам, оказалась… Не человеком.