Негатор
Шрифт:
Грызет ощущение, что чего-то я недодумал. Но продолжать только думать дальше – непозволительная роскошь. Надо думать и одновременно работать. Что ж, приступим. Впрочем, нет.
– Сафар, пойди к Ирине и скажи, что мне нужен малый кувшин этанола. А если спросит «зачем», то ответь – для работы с механическим устройством. Она поймет.
Авось удастся ускорить работу промывкой кристаллов в спирте. С металлом я бы никогда на такое не осмелился, уж больно спирт грязный, да и воды в нем много. Но это для металла нужна ровная и отражающая поверхность, иначе микроструктуру не разглядеть, а для моих кристаллов нужна просто ровная. Даже не так важно, будет ли
А вот и кувшин. Что ж, беремся за дело!
Дело пошло сравнительно резво. Я старался больше показывать, чем рассказывать. Пожалуй, глаз у Сафара был получше, чем у Сарата. Во всяком случае, крошечное включение в топазе он заметил почти одновременно со мной, и даже предложил вполне приемлемую схему избавления от него. Точно, подмастерье из него уже почти получился. Попутно я объяснял, почему в кристаллах недопустимы дефекты как поверхностные, так и внутренние.
После трех полировок я счел необходимым сделать перерыв. Но и тут постарался дать задачку на понимание: взял необработанный кристалл аметиста и предложил составить схему распиловки. Для начинающего Сафар справился совсем неплохо: он заметил тонкую трещину, вполне разумно предложил разрезать именно по ней, «а потом получится два кристалла, и этот я бы отполировал, срезав плоскость здесь, здесь, здесь и здесь, а второй тоже надо разрезать тут, и эту же грань отполировать…»
Пришлось показать ему, что можно резать иначе, тогда из одного кристалла получатся целых три.
– …И вот такие даже Моана возьмет с удовольствием, – малость слукавил я. Цвет аметиста Моане не очень-то подходил.
– Так что же: выходит, что самое красивое – оно и есть самое полезное?
– В случае огранки кристаллов… пожалуй, да.
И тут я понял, что мне не давало покоя. Ведь сегодня должен был приехать механик со вторым полировочным станком, а он не появился. Завтра придется разузнавать. Что-то мне не нравится эта задержка. Ладно, это отложим на завтра.
Глава 40
Пока я думал, что же случилось с механиком, загадка разрешилась сама собой. Фарад нарочно не поехал вчера, увидев, как хорошо знакомый ему дознаватель поехал по той же дороге. Рассудив, что такая встреча никак не входит в его интересы, мой поставщик тихо повернул обратно. А на следующее утро пораньше привез долгожданный станок.
Удивительно, но монтаж станка занял не так много времени – опыт сказался, что ли. И я продолжил урок огранки.
Ученик прямо подпрыгивал от нетерпения – так ему хотелось поглядеть не на грязный от абразивной пасты, а на отмытый кристалл. Но тут как раз и надо проявлять наивысшее терпение: последняя полировка – едва ли не самая длительная. Наконец я счел, что кристалл можно отмывать.
– До чего хорош! – нарушил молчание Сафар. Это было грубым нарушением местной этики: ученик и даже подмастерье не имели права первыми хвалить готовое изделие. Им предписывалось дождаться похвалы от мастера. Но я простил этот промах, потому что фраза относилась к художественным свойствам кристалла, а не качеству полировки. Все-таки Сафар имел художественную жилку.
– Да, неплох. Мы его на амулет связи пустим.
– А не Моане? – с плохо скрытой надеждой поинтересовался свежеиспеченный подмастерье по огранке.
– Нет, Моане мы еще лучше сделаем.
Сафар приосанился. Ему как бальзам на сердце пришлись эти «мы» и «лучше».
– Но для начала делаем этот кристалл, – и я достал бесцветный топаз. – Он Сарату нужен для экзамена. Смотри,
– А почему так?
К сожалению, этот вопрос я ждал. К большому сожалению, у меня не было на него хорошего ответа.
– Того, что я сейчас расскажу, доказать пока что не могу. Есть такая наука – кристаллография, – я произнес это по-русски, – что означает «наука о кристаллах», и она описывает кристаллы вообще, какие только могут быть. Из нее-то и можно получить наивыгоднейшие формы огранки. Самые ее начала я могу тебе рассказать. Но для того, чтобы ее изучить как следует, предварительно надо знать другие науки. Сейчас на это просто нет времени. Но есть и еще одна причина. У тебя есть художественное чутье. Доверяй ему. Когда-нибудь ты будешь делать огранку на основании длинных и трудных расчетов. Но пока что делай, руководствуясь принципом «так будет красиво». Впрочем, пока что я буду тобой руководить. Так вот, на отрезном круге надо будет резать тут под этим углом… Можешь его отмерить, тут есть деления, вот на этом диске. Запускай этот станок для резки, а вот на том будем полировать.
И начался учебно-производственный процесс. К середине следующего дня мы с гордостью предъявили нашей магической микрокоманде готовый бесцветный топаз. Реакция была различной: Моана тут же потребовала объяснений, откуда взялся кристалл («Я же знаю, что бесцветных топазов не бывает!»), а Сарат, глядя с отрешенным видом на кристалл, с головой ушел в расчет магических потоков, противопотоков, рассеяния и преломления. Пришлось мне уверить Моану, что бесцветные топазы встречаются в природе, хотя и редко, к тому же цвет можно или усилить, или уничтожить.
– А изменить цвет можно?
Я знал, что радиоактивная обработка может изменить цвет топаза, и потому ответил с осторожностью:
– Да, это возможно, но нужна специальная руда… особенные редкие камни… к тому же они страшно ядовитые. Честно скажу, без особой надобности мне крайне не хочется с этим связываться.
Ну да, в урановых рудах часто содержится полоний, а это один из самых ядовитых металлов.
– Что, такой сильный яд?
– Вы даже не представляете, насколько сильный. Это яд замедленного действия, человек умирает в течение недели или даже месяца. Искуснейшие целители в тех местах, откуда я прибыл, ничего не могут сделать, хотя определить этот яд в организме довольно просто. Впрочем, вы, Моана, наверняка справились бы.
Щечки у особо почтенной слегка порозовели от такого комплимента.
– Важный вопрос, команда. Этот топаз – его достаточно для экзамена?
И опять бакалавр полез впереди доктора:
– А…
Под воздействием весьма красноречивого взгляда он захлопнул рот.
– Да. Достаточно. Возможно, даже слишком – придется чуть-чуть придерживать силу заклинаний. На десять процентов.
– Да, наставница.
– И не вздумай выпендриваться! Знаю я тебя: мысли пускаются в такой полет, что разум остается позади.
– Я буду помнить, наставница.
Если до этого в голосе Моаны звучали сержантские обертона, то сейчас слова падали медленно, весомо и даже мрачно:
– Помни: если кто-то заподозрит, что твоя успешная сдача есть результат кристалла, – несдобровать нам всем, командиру в первую очередь.
Похоже, парень прочувствовал:
– Не сомневайтесь во мне, наставница. Все сделаю как надо, командир.
Мы с Моаной переглянулись.
– Хорошо. Завтра мы с тобой в город – подавать заявку на экзамен. Я ее завизирую и… посмотрим, что еще можно сделать. А пока что я погоняю тебя с этим кристаллом.