Нефертити
Шрифт:
Отец даже не притормозил.
— Потому что иначе ему рассказал бы кто-нибудь другой.
— Царица рожает!
Служанка отыскала меня в дворцовом саду и, задыхаясь, вывалила на меня эту весть. Я тут же поспешила к родильному павильону Нефертити и протолкалась через собравшуюся толпу. Посланцы и придворные дамы толпились вокруг павильона, укрывшись под тентами, и сплетничали о том, что будет, если Нефертити родит сына. Отошлют ли Небнефера жить
— Где ты была? — крикнула Нефертити.
— В саду. Я не знала, что уже началось.
Мать посмотрела на меня так, словно мне полагалось об этом знать.
— Принеси мне сока, — простонала Нефертити. — Быстро!
Я кинулась к ближайшей служанке и объяснила ей, где найти сок. Потом я снова повернулась к сестре:
— А где повитухи?
Нефертити скрипнула зубами.
— Готовят родильное кресло.
Тут появились две повитухи.
— Готово, ваше величество.
На кресле были нарисованы три богини — покровительницы родов: Хатор, Некбет и Таварет обнимали эбеновый трон. Тело Нефертити стремилось выпустить тяжелую ношу из чрева. Она тяжело дышала.
Повитухи помогли сестре удобно устроиться на мягком сиденье с отверстием посередине; через это отверстие ребенок являлся в мир. Мать подложила подушку ей под спину, а Нефертити вцепилась в мою руку и завопила так громко, что и Анубис проснулся бы. Болтовня под стенами павильона тут же стихла, и теперь слышны были лишь крики Нефертити. Мать обратилась вместо повитух ко мне:
— Мы можем чем-нибудь помочь ей?
— Нет, — честно ответила я, и повитухи закивали.
Та, которая была постарше, встряхнула копной седеющих кудрей:
— Мы уже дали ей кепер-вер.
Она дала сестре смесь из растения кепер-вер, меда и молока, чтобы ускорить роды. Теперь же пожилая повитуха лишь развела руками:
— Больше мы ничего не можем сделать.
Нефертити застонала. Лицо ее исказилось, а по шее стекали ручейки пота, и волосы липли к мокрому лицу. Я приказала одной из повитух убрать их с лица. Ипу и Мерит принесли блюдо с горячей водой и поставили под родильное кресло, между ног сестры, чтобы пар способствовал быстрым родам. Затем Нефертити запрокинула голову и вцепилась в кресло.
— Он движется! — воскликнула мать. — Царевич Египта!
— Тужься сильнее! — подбодрила Нефертити пожилая повитуха.
Мерит приложила к голове Нефертити прохладную ткань, а повитуха тут же встала за креслом и взялась за появившуюся головку ребенка. Сестра выгнулась с криком боли, потом ее маленькое тело содрогнулось, и ребенок вышел вместе с водами.
—
Нефертити оторвала голову от кресла.
— Царевна?! — взвизгнула она.
— Да!
Повитуха показала ей маленький сверток. Мы с матерью переглянулись.
— Кто-нибудь, сообщите визирю Эйе, — радостно произнесла мать. — И пошлите весть царю.
Ипу выскочила из павильона — сообщить дворцу, что царица жива. Вскоре должны были прозвонить колокола — дважды, в честь царевны Египта. Повитухи переложили Нефертити обратно на кровать и вставили в лоно свернутую ткань, чтобы остановить кровотечение.
— Царевна… — повторила Нефертити.
Она была так уверена, что родится царевич! Так уверена!
— Но она здорова, — ответила я. — И она твоя. Твое собственное маленькое связующее звено с вечностью.
— Но, Мутни… — Взгляд Нефертити сделался отчужденным. — Это девочка.
Подошедшая повитуха вручила сестре первую царевну Египта. Нефертити примостила ребенка на руках. У матери увлажнились глаза. Она стала бабушкой.
— Она похожа на тебя, — сказала мать Нефертити. — Те же губы и нос.
— И густые волосы, — добавила я.
Мать погладила мягкую пушистую головку. Малышка пронзительно завопила, и седая повитуха тут же кинулась к ребенку.
— Ее нужно покормить, — объявила она. — Где кормилица?
В родильный павильон впустили высокую полную женщину. Повитуха искоса взглянула на ее круглое лицо. Кормилица была ненамного старше Нефертити — лет семнадцать-восемнадцать, и выглядела она здоровой и сильной.
— Это тебя выбрал визирь Эйе?
— Да, — ответила девушка.
По ее разбухшим грудям ясно было, что она тоже недавно стала матерью.
— Тогда садись рядом с царицей, — велела повитуха.
Кормилице поставили кресло, и она обнажила одну грудь. Мы все принялись смотреть, как маленькая царевна жадно сосет молоко, а Нефертити изучала собственное миниатюрное подобие, устроившееся на руках у кормилицы.
Повитуха улыбнулась:
— Малышка такая же красивая, как вы, ваше величество. Фараон будет доволен.
— Но это не сын.
Нефертити посмотрела на царевну, которую произвела на свет. На царевну, которой полагалось быть царевичем.
— Как ты ее назовешь? — спросила я.
— Меритатон, — тут же отозвалась Нефертити.
Мать вздрогнула.
— Возлюбленная Атоном?
— Да. — Нефертити выпрямилась, и вид у нее сделался решительный. — Это напомнит Аменхотепу о том, что на самом деле важно.
Мать нахмурилась, а Нефертити пылко произнесла: