Нефертити
Шрифт:
— Готово.
Ипу отложила кисточку и сурьму. Но когда я вышла в коридор, ноги отказались нести меня в сторону внутреннего двора. Я решила, что, раз уж если мне суждено сегодня мерзнуть, лучше я буду мерзнуть в саду. Возможно, в суматохе про меня позабудут и никто не заметит, что я ушла.
Я уселась на скамью под старой акацией и услышала пронзительный голос Нефертити:
— Мутни! Мутни, ты там?
Я подобрала ноги под себя и не стала отвечать.
—
Она обогнула пруд с лотосами и увидела меня.
— Что ты здесь делаешь? Мы отправляемся на Арену.
Нефертити остановилась рядом со мной; черные волосы касались лица.
— Я, пожалуй, останусь здесь.
Нефертити драматически повысила голос:
— И не увидишь, как мы будем ездить?
— Я устала. К тому же сегодня холодно.
— Здесь тоже холодно!
— Пускай поедет Ипу, — предложила я. — Или Мерит.
Нефертити заколебалась, выбирая, то ли спорить со мной и дальше, то ли махнуть рукой.
— Тутмос закончил бюсты, — сказала она наконец. Значит, она позволит мне остаться в саду. — Теперь он их раскрашивает.
Я спустила ноги со скамьи.
— А надолго ли он останется во дворце?
Нефертити как-то странно посмотрела на меня.
— Навсегда.
— Но что же он будет рисовать?
— Нас.
— Что, все время?
— Он может еще брать заказы у придворных. — Нефертити повернулась. — Видишь? — спросила она, встав так, чтобы мне был виден ее животик, выступающий над поясом из золотых скарабеев. — Он уже растет!
Я заколебалась.
— А если это девочка?
— Аменхотеп будет любить любого ребенка, которого рожу ему я! — пылко произнесла Нефертити.
Я нахмурилась. Я слишком хорошо знала свою сестру.
— В самом деле?
Нефертити сжала губы и прикусила их изнутри, как это часто делала и я.
— Если это будет девочка, то Кийя окажется матерью старшего царевича Египта.
— Но она — вторая жена. Если ты родишь фараону сына, даже если это случится в следующем году, фараоном все равно станет он.
Нефертити уставилась куда-то вдаль, за пруд, как будто могла отсюда разглядеть Фивы.
— Если у меня не будет мальчика, у Небнефера окажется предостаточно времени, чтобы заручиться поддержкой.
— Ему же всего четыре месяца!
— Ему не вечно будет четыре месяца. — Она подалась вперед. — Ты поможешь мне, ведь правда? Ты будешь со мной, когда подойдет срок. И будешь молиться богине, чтобы это был мальчик.
Я рассмеялась — и осеклась, увидев ее лицо.
— Но с чего вдруг богиня станет слушать меня?
— Потому что ты честная, — ответила Нефертити. — А я… я не такая, как ты.
Нефертити
В месяце мехире Аменхотеп объявил в официальных свитках и написал на общественных зданиях, что в Мемфисе господствует бог Атон. Повсюду разослали указания, повелевающие египтянам склониться перед жрецами Атона, как прежде они склонялись перед жрецами Амона.
Ибо Атон обнимает Египет. Он всемогущ.
Он — прекраснейший. Всезнающий и всеведающий.
Свиток не заканчивался словом «Амон». Такого еще не бывало в Египте — чтобы официальный свиток не заканчивался словом «Амон». Но отныне заканчиваться не будет — в Мемфисе.
Отец положил свиток на колени.
— Это богохульство, и Старший о нем узнает! Он будет очень недоволен.
Отец сердито посмотрел на мою сестру. Нефертити пожала плечами. Она не съежилась под отцовским взглядом, как сделала бы я на ее месте.
— Богохульство — это то, что считает богохульством фараон, — отозвалась она.
— Но твой муж не единственный фараон! — Отец встал и швырнул свиток в жаровню. — Старший все еще жив. И попомни мое слово, Нефертити: если твой муж не будет осторожен, не удивляйся, когда моя сестра подошлет к нему убийц.
Я прикрыла рот ладонью, а Нефертити побелела.
— Аменхотеп уже носит корону! Она не сделает этого!
Отец ничего на это не ответил.
— Ты этого не допустишь!
— Дело зашло слишком далеко.
— Но я ношу его ребенка!
Отец приблизился к ней.
— Слушай меня, и слушай внимательно. Покушение более чем возможно. Убедитесь, что люди, которых вы наняли вас защищать, готовы умереть за вас.
В лице Нефертити не осталось ни кровинки.
— Ты должен ее остановить! Она твоя сестра! — воскликнула она.
— Она еще и царица Египта, а я всего лишь визирь.
Вид у Нефертити сделался больной.
— Но ты же защитишь меня, правда?
Отец промолчал.
— Правда? — прошептала Нефертити.
Она выглядела сейчас такой маленькой и испуганной, что мне захотелось подбежать и обнять ее.
Отец прикрыл глаза.
— Конечно, я буду тебя защищать.
— А моего ребенка? А Аменхотепа?