Нефертити
Шрифт:
Пятеро колесничих выступили из рядов и огляделись. Эхнатон широко улыбнулся.
— Отлично! Вот твоя армия, военачальник!
Все в зале застыли, не понимая, что за игру затеял Эхнатон. Фараон повернулся к моему отцу.
— Отправь их в Кадеш, ибо это и есть войско, которое спасет Египет от хеттов! Кто еще желает поучаствовать в этой войне? — зловещим тоном поинтересовался фараон.
Я затаила дыхание, ожидая, вызовется ли участвовать Нахтмин.
Эхнатон ухмыльнулся:
—
Он издевательски захлопал в ладоши, а когда никто его не поддержал, стал хлопать громче, и в зале послышались робкие хлопки.
— Вы — герои! — Эхнатон повернулся к стражникам-нубийцам. — Уведите их — и отправьте в Кадеш!
Придворные в ошеломленном молчании смотрели, как уводили военачальника Хоремхеба и его пятерых воинов. Никто не сдвинулся с места. Кажется, никто и вздохнуть не смел.
Панахеси расправил плащ.
— А теперь фараон будет принимать прошения.
Панахеси отправился к величайшим святыням с войском нубийцев, и величайшие храмы Фив лишились своих статуй. Изваяния Исиды разбили или сожгли. Хатор сбросили с ее постамента над рекой, а Амона изуродовали. Люди в страхе попрятались по домам, а жрицы Исиды рыдали на улицах. Новое войско Эхнатона, состоявшее из наемников-нубийцев, посрывало одеяния с жрецов Амона и вручило им новые одежды, украшенные изображением солнца. Тех, кто отказался их принять, отправили на верную смерть.
И прежде чем Старший успел закоченеть в своей гробнице, Эхнатон с Нефертити преклонили колени перед алтарем, что некогда принадлежал Амону, и Панахеси провозгласил их фараоном и царицей всего Египта. Во время церемонии я сидела в первом ряду, вся увешанная золотом и лазуритом, а когда хор мальчиков сладкоголосо запел хвалу Атону, по всем Фивам войско фараона уродовало изваяния наших величайших богов.
Той ночью Нефертити созвала нас на встречу. Мы сидели кружком вокруг моей кровати и тихо переговаривались. В Фивах мне дали новую комнату, а прежнюю, рядом с покоями фараона, заняла царевна Меритатон. Когда я впустила в комнату отца, то думала, что он будет вне себя от гнева, но им владело убийственное спокойствие.
— Скажи что-нибудь, — приказала Нефертити.
— Что ты хочешь от меня услышать? — негромко произнес отец. — Это ты созвала нас.
— Да, потому что мне нужен твой совет.
— Зачем? Ты все равно им не воспользуешься.
— А что, по-твоему, я должна была сделать? — возмутилась Нефертити.
— Спасти Амона! — отрезал отец. — Спасти хоть что-нибудь! Что, по-твоему, останется от Египта после его затей?
— Ты думаешь, я этого не понимаю? — Голос Нефертити дрогнул. — Он намерен строить город —
— В пустыне?
— Да, между Мемфисом и Фивами.
— Но там нельзя строить. Это бесплодные…
— Именно это я ему и сказала! Но Панахеси убедил его, будто такова воля Атона! — Нефертити истерически повысила голос. — Ты сделал его верховным жрецом Атона, и теперь Эхнатон считает Панахеси устами этого бога!
— Лучше пусть будет устами бога, чем казначеем. В конечном итоге, не Эхнатону решать, кто будет следующим фараоном Египта. Если твоего мужа заберет смерть, решать будут люди и их советники. Возможно, Панахеси контролирует храмы — но я контролирую золото, а золото завоюет больше сердец, чем бог, которого никто не видел.
— Но Эхнатон хочет выбрать место к концу атира. И хочет взять с собой Кийю!
Отец посмотрел на Нефертити. Так вот в чем была проблема. Не в том, что город может оказаться посреди пустыни, а в том, что Эхнатон берет с собой Кийю, чтобы та помогла выбрать место для строительства.
Паника, охватившая Нефертити, усилилась.
— Что мне делать?
— Пускай едет.
— Пускай едет выбирать место для нашего города вместе с Кийей?!
— Ты все равно ничего не можешь с этим сделать.
— Я — царица Египта! — напомнила Нефертити.
— Да, и одна из двух сотен женщин, которые достались Эхнатону по наследству из отцовского гарема.
— Эхнатон не станет иметь с ними никакого дела. Это — женщины его отца.
— Неужели все, к чему прикоснулся его отец, теперь запятнано? Включая этот город?
Нефертити ничего на это не ответила.
— Где он собирается взять рабочих для строительства Амарны? — спросил ее отец.
— Использует войско.
— А как мы будем защищать наши владения, когда туда вторгнутся хетты?
— Хетты! Хетты! Да кого волнуют эти ваши хетты? Пускай забирают Родос, Лакису или Вавилон. Что нам от них нужно?
— Товары, — перебила я, и все посмотрели на меня. — Мы получаем с Родоса керамику, из Нубии — караваны с золотом, и каждый год на вавилонских кораблях нам доставляют тысячу корзин со стеклянными изделиями.
Нефертити прищурилась.
— Откуда ты это знаешь?
— Слушаю, что говорят.
Нефертити встала и обратилась к отцу:
— Отправь послания от имени Эхнатона и пригрози хеттам войной.
— А если они по-прежнему будут грабить наши земли? — поинтересовался он.
— Тогда мы обложим храмы налогом и дадим золото, чтобы собрать войско! — парировала Нефертити. — Эхнатон уже поклялся, что наше войско построит Амарну. Он думает, что благодаря этому наши имена войдут в вечность. Я никак не могу этому помешать.