Нефертити
Шрифт:
— Этого я обещать не могу. Ты должна сдержать его. Найди способ. Иначе моей защиты не хватит.
Мы жили, словно коты: обнюхивали еду, прежде чем приступить к трапезе, хотя ее перед этим пробовали слуги, и по ночам держали ушки на макушке, прислушиваясь, не появился ли кто чужой. Ипу начала беспокоиться о моем здоровье:
— Ты всю ночь ворочаешься. Это не идет тебе на пользу, госпожа.
— До меня дошли тревожные вести, Ипу.
Ипу перестала
— Плохие новости?
— Да, — созналась я, подсунув руки под себя. — Ты мне скажешь, если по дворцу пойдут разговоры?
Ямочки исчезли со щек Ипу.
— Какие именно разговоры, госпожа?
— Об убийстве.
Ипу отпрянула.
— Это не так уж поразительно, — прошептала я. — Аменхотеп обзавелся врагами. Но ты ведь скажешь мне, если что-нибудь услышишь, правда?
— Конечно, — заверила меня Ипу, и я поняла по ее лицу, что она говорит серьезно.
В тот день Нефертити перед поездкой к месту строительства храма отвела меня в сторонку.
— Кажется, я что-то слышала прошлой ночью, — призналась она.
Я застыла.
— Ты рассказала отцу?
— Нет. Я толком не уверена, что именно слышала. Это было снаружи, за окном.
Меня пробрал озноб, такой сильный, что я вздрогнула.
— А царю ты сказала?
Нефертити покачала головой, положив руку на живот.
— Нет, но я хочу, чтобы сегодня ночью ты спала со мной.
Тут мне вспомнилось, что как раз сегодня Аменхотеп должен был отправиться к Кийе, и я, разгадав замысел сестры, отстранилась.
— Что? — с неистовством воскликнула Нефертити. — Ты думаешь, что я лгу?
Несколько мгновений я в задумчивости смотрела на нее.
— Пожалуйста, — твердо произнесла она, и в глазах ее, похоже, виднелся настоящий страх. — Не только ради меня. Ради ребенка.
Ребенку в ее чреве было шесть месяцев.
Тем вечером она подошла к большой кровати, которую делила с Аменхотепом, и я заколебалась.
— Ложись.
— Но это кровать царя.
Нефертити сощурилась:
— Не сегодня. Сегодня он оставил меня одну.
Но я все равно отказалась ложиться на нее.
— Перестань терять время и ложись, — прикрикнула Нефертити.
Беременность сделала ее раздражительной.
— Нет. Пойдем ко мне в кровать, — ответила я.
Нефертити метнула на меня сердитый взгляд и положила руку на живот.
— Я беременна!
— Там будет безопаснее, — бросила я.
Нефертити заколебалась, и я поняла, что переубедила ее. Она сбросила покрывало и протянула мне руку. Я поддержала ее и помогла пройти через покои. Добравшись до моей комнаты, Нефертити осторожно опустилась на подушки и пожаловалась:
— Твоя кровать не такая удобная.
— Да, но зато
Я улыбнулась, довольная своей победой, и Нефертити ничего не сказала. Я подложила подушку ей под спину.
— Ты вправду думаешь, что кто-нибудь попытается убить меня? — прошептала она.
Я рассмеялась, но смех был неискренним:
— Нет, если дли этого потребуется пройти мимо двенадцати нубийцев, которые сейчас стоят под дверью.
Я пыталась говорить весело, чтобы унять ее страхи, но Нефертити была в мрачном расположении духа и никак не успокаивалась.
— Но почему кому-то может понадобиться убивать меня? — спросила она.
От мыслей об этом я вздрогнула.
— Потому что ты замужем за фараоном и носишь его ребенка. Это самый лучший способ добраться до Аменхотепа — через тебя.
— Но ведь народ меня любит!
— Народ, — отозвалась я. — Но не жрецы. Не люди, чьи жизни посвящены Амону и чьи храмы вы собираетесь уничтожить…
— Это идея Аменхотепа! — отрезала Нефертити.
Тут в коридоре послышались шаги, и мы с ней застыли. Но человек, видимо, решил отступить, потому что шаги тут же стали удаляться. Я выдохнула.
— Я больше так не могу! — воскликнула Нефертити. — Я всего боюсь!
— Ты сама заварила эту кашу, — сурово отозвалась я.
Но я по-прежнему держала ее за руку, и той ночью мы спали, не гася ламп. Поутру мы проснулись на рассвете, свернувшись друг вокруг дружки, словно кошки.
14
Шему. Сезон урожая
Дитя Нефертити должно было появиться на свет в пахоне. Нефертити отказалась рожать наследника египетского трона в том же самом павильоне, в котором рожала Кийя, поэтому Аменхотеп приказал рабочим, трудящимся на строительстве храма, возвести у пруда с лотосами родильный павильон.
— В нем должны быть окна, глядящие на все четыре стороны света. — Моя сестра раскинула руки, дабы рабочие поняли, что ей видится — помещение, полное воздуха и света. — Окна от потолка до пола, — распорядилась она.
Солдаты послушно поклонились, и скульпторы принялись трудиться, вырезая листву на столбиках кровати и рисуя рыб на зелено-голубых плитах пола.
Когда Нефертити не руководила возведением своего павильона, она ездила вместе с Аменхотепом посмотреть, как там продвигается строительство храма — а теперь, когда часть рабочих занялась другим, оно замедлилось.