Недури
Шрифт:
Я так увлёкся, что приоткрыл рот. Доброделов отвёл взгляд:
– До сих пор жалею, что так всё вышло.
Я был ошарашен и вмиг вернулся «в реальность»:
– Так вышло? Как?
– Это заключение договора с этими девами. Решил всё единолично, а я знаешь ли, демократичен.
Я поджал губы и перевёл взгляд на тех же уток.
– Вы были хорошим человеком, Матвей Александрович. – я не знал, что хочу сказать, но при этой ситуации чувствовал острую необходимость в своём слове – И хорошим мэром. К сожалению, народ нередко может ошибаться в своих решениях. Эффект толпы и так далее…
Доброделов приподнял бровь, вглядываясь в моё лицо:
– Считаешь?
– Считаю.
– Так, я по твоему мнению, всё сделал правильно? И с Лешим?
Мэр, мужчина, который так отчаянно защищает свой народ, сейчас сам остался без защиты. Он пропал на целую неделю и наверняка долго обдумывал своё решение. Я могу ручаться, что все эти дни он думал, как импульсивно и неправильно поступил. В его глазах читалось великое желание услышать заветные слова.
Я постарался улыбнуться, но быстро понял, что прятать эмоции не умею. Лицо моё вмиг стало серьёзным.
– Господин Доброделов, будь я на вашем месте, я бы сделал более страшные вещи. Вы изолировали убийцу от социума, это было необходимо. Разве кроме него есть ещё здесь убийцы?
– По случайности убившие, имеются.
– Так то по случайности! – я понял, что лицо моё начинает принимать более уверенную «форму». Доброделов расслабил плечи. Ну, славно. Значит я говорю правильные вещи – Разные ситуации и мотивы: по самообороне убить или за деньги, вы же понимаете?
Он кивнул.
Я понял, что примеры мои довольно радикальны, но в такой ситуации – это меньшее, как я могу измениться в своих высказываниях.
– Я просто хочу сказать, что вы безоговорочно правы. Я не подлизываюсь, стараюсь быть честен с вами. Для меня такое поведение непривычно. – как-то я совсем разоткровенничался.
Матвей Александрович одобряюще кивнул:
– Я тебя услышал, Эдуард. Я благодарен тебе. Клянусь, я благодарен.
Оставшийся вечер мы обсуждали способы уговорить Маню, так называл эту упёртую девчонку мэр, забрать меня с собой. В перерывах мы декламировали басни, рассказы Пушкина, Крылова. Посмеялись над умением Толстого описывать дуб и не забыли упомянуть дерзость Есенина. Я и забыл, что у меня когда-то была тяга к чтению книг.
Мне понравилось общаться с мэром. Он был прост в диалоге и почти всегда мягок в высказываниях. Даже не мягок, нет. Аккуратен. Наверное, работа с людьми так сказывается.
К вечеру мы добрели до лавки, дед Макар привычно читал газету. Я приметил, что число на первой странице теперь изменилось, «18 ноября». Ровно неделя.
– Манёк пришла. – объявил он, приметив мою заинтересованность афишей на главной странице.
Я почувствовал, как ноги начинают становиться ватными. Я так долго ждал эту вредину, что передумал все возможны развития событий. Как она согласится, как откажет, что я буду делать, что не буду. Я продумал все возможные пути исхода и последствия после этих путей, а потом продумал последствия последствий. Времени у меня было предостаточно.
– Где она? – Доброделов спокоен, как удав.
– Да поди к дубу опять ушла, кто её знает.
– К дубу я ушла часов пять назад, дед Макар. – позади меня выросла аккуратная
Девушка обошла меня и приземлилась рядом с стариком:
– Приветствую, Мария. – Доброделов протянул руку. Девчушка потянулась ответить на этот жест – Мария, душа моя, у меня будет к вам дело.
«К вам» – повторил я в мыслях – «К вам, словно она какой-то реально важный кадр. Коза расфуфыренная. Жесть.»
Девушка достала резинку из кармана синей обшарпанной парки и зажав её в губах, начала собирать хвост. Она перевела взгляд на меня, потом снова на мэра и вынув резинку изо рта, изрекла:
– Нет.
Внутри обрушились надежды, но воцарилась неутолимая злость. Как она смеет так смотреть на меня?
– Мария, я позволю себе быть сегодня настойчивым. – Доброделов выпрямил осанку, заключая руки за спину. Он был похож на солдата, который отчитывался генералу – Юноша неплох, весьма разговорчив и довольно коммуникабелен. Я давно не встречал такого человека, а потому принял решение просить вашей помощи. Поспрашивав у всего парка мнение, я могу выступать с такой просьбой от лица всего нашего общества.
Маша, затянув высокий хвост потуже, выпустила две пряди по бокам:
– Нет. – снова повторила она.
Я стоял и молчал, не зная, как не усугубить ситуацию. Единственное, чего я реально хотел сейчас сделать – это просто напросто надавать тумаков этой мелкой дряни. Воображение нарисовало картинку. Я блаженно улыбнулся.
Мэр подошёл поближе к девушке и медленно протянул руку:
– Я предлагаю нам пройтись, моя душа.
Машка отвела недовольный взгляд, потом снова вернула его на меня и раздражённо выдохнула. Подтянув знакомую мне сумку с значками, она вложила свою ладонь в ладонь мэра. Тот деликатно поднырнул под локоток девицы и они вместе начали удаляться, обсуждая прошедшую неделю. Чем дальше они отходили, тем сильнее слышался громкий смех Доброделова.
Я, выдыхая, приземлился на скамью.
– Вот же су…
– Ты огоди обзываться. – прокряхтел Макар – Лучше иди прощайся со всеми, если Матвейка взялся, то он дело до конца доводит. Человек он такой был.
Я недоверчиво оглядел старика:
– Не верю.
Через полчаса Матвей Александрович возвращался в компании Ангелинки, которая неслась на меня с распростёртыми объятиями. Когда я распахнул руки для обнимашек, она неожиданно растворилась в воздухе и появившись сзади меня на скамье (я тогда уже присел на колено перед сидением), ловко забралась мне на спину.
– Ты уходишь? – поканючив, спросила она. Маленькие ручки цепко ухватились за шею. Я подсадил тело девчонки повыше и перевёл вопросительный взгляд на уже подошедшего Доброделова. Какая всё-таки говорящая фамилия, только сейчас заметил.
Он широко улыбался:
– Уходит-уходит! – подтвердил мэр.
Я не верил своим ушам. Он справился? Уломал вредину? Да быть не может!
Аккуратно опустив девчонку не землю, я побежал жать руку Матвею Александровичу.
– Вы правда смогли? – я всё ещё тряс руку бедного мужчины. – Как же у вас вышло, она ведь такая!..