Нечего прощать [СИ]
Шрифт:
Ирина обиделась:
— Я не хотела. И мысли не было!
— У тебя так всегда, — парировал Тимофей, — сначала мысли не было, а потом, ах как жаль. Слушай, на самом деле мне бежать надо. Еще одна тема вселенского значения есть или я свободен.
— Иди, — кивнула Ирина и проводила Тимофея грустным взглядом. Она поняла, что внук прав, и ее вина в том, что Женя не хотел знакомить их с Соней. Но Ирина не подозревала, что очень скоро у нее такая возможность представится.
Как раз в этот самый момент все для этого и складывалось
— Витя, что случилось!
Муж победоносно вручил ей листы:
— Он мне сразу не понравился, и я чуял что с ним не так что–то — и вот — полюбуйся.
Катя пробежала глазами:
— Он… Гордеев? Женя на самом деле Гордеев. И это те самые Гордеевы?!
— Те самые, Катя! Те самые. Богатые до жути. Как я ненавижу такую категорию людей. Купаются в деньгах и никак не угомонятся. Мало того зла, что они нам причинили, теперь хотят повторить все сначала и вовлечь в это Соню.
— Я не позволю, — прошипела Носова, — сегодня же увезу Соню из города. Подальше от этих уродов. Я уверена, что все это подстроено преднамеренно.
— Я пойду позвоню из кабинета и вернусь, — сказал Виктор и пошел звонить Зине, чтобы поделиться новостью с ней. Но телефон в квартире Гнидовых был занят. И этому есть вполне разумное объяснение. Зина слушала то, что ей говорили и была готова сползти под стол. Ей сообщили, что на мосту через Дго обнаружили труп Светланы Михайловны Мразьевой, 77-летней старухи, старой знакомой Зины и Полины. Обстоятельства ее смерти приводили в ужас, такой необъяснимой жестокости понять нельзя было, она не укладывалась в голове. Поговорив, Зина опустилась на стул и уронила голову на руки. Весь мир продолжал катиться к черту.
Виктор вернулся в гостиную:
— Все таки это твой недосмотр, дорогая моя.
— Мой? — удивилась Катя, — ты сам прекрасно помнишь, что эта мразь производил прекрасное впечатление.
— Я ему все равно не верил, а согласился на их отношения с Соней под твоим давлением.
— Замечательно, значит я у нас как всегда виновата в том, что не досмотрела за ребенком. Может хватит сваливать вину с себя? Мы оба в этом виноваты.
— Иди ты, что я, не вижу, как ты прожигаешь круглые сутки на диване, не отрывая от него своей жирной задницы. Разгадываешь свои сраные судоку и хлещешь коктейли, даже служанку не можешь нанять, так как все агентства отвернулись.
— Потому что кое–кто слишком часто лапает молодых девочек!
— Дура! Я никогда этого не делал!
Не известно, чем бы завершилась эта мирная супружеская прелюдия к побоищу, если бы не зазвонил телефон и не отвлек их:
— Тебя, — сказала Катя, — женский голос кстати, — и многозначительно посмотрела на мужа.
— Я слушаю, — грубо ответил Виктор.
— Витя, это Зина.
— Что произошло, — Виктор сохранял хладнокровие и говорил так, будто это был бухгалтер или любой другой служащий.
— Мне звонили из дома престарелых. Убита Светлана Михайловна Мразьева. Ты помнишь ее.
Вот тут уже Виктору стало сложновато сдерживаться:
— Что вы сказали?
— Там Катя? Ладно. Слушай еще раз. Светлану Михайловну Мразьеву похитили из дома престарелых, связали канатом и сбросили с моста через Дго. Потом раскачали и превратили ее голову ударами об металлические конструкции в фарш.
Виктор положил трубку. На нем не было лица:
— Что случилось, — спросила Катя.
— Убили Светлану Михайловну.
— Мразьеву?!
— Да.
И он пересказал жене способ, которым избавили эту несчастную от мирских проблем. Катя медленно сползла по дивану и села. Этот день чересчур изобиловал наихудшими вестями. Просто кошмар какой–то.
Антон и Андрей, довольные и просохшие после купания в озере Чистик их нижних конечностей, вернулись в дом Гордеевых. Их встретила Клара и поприветствовала:
— Как отдохнули? — спросила она.
— Дочитали третий том ортопедии и альбом по планерам, — отрапортовал Антон.
— В воду хоть залезали? Как она?
— Вроде теплая, — сказал Антон, — но мы в нее попали не по своей воле.
— Да? — удивилась Клара, — кто постарался?
— Женя конечно, — ответил Антон, — кто еще возмущается больше всех что мы с Андреем в воду не залезаем в принципе.
— Ну конечно. Но судя по вашим волосам — вы их не мочили.
— Мама, давай закроем эту тему!
— Хорошо. Есть хотите?
— Не откажемся, — вмешался Андрей, — а то купание сбивает накопленные калории.
Они пошли наверх, убрать часть вещей и прихватить четвертый том «Ортопедии»:
— Останешься дома? — спросил Андрей Антона. Он продолжал им любоваться, не боясь этого.
— Знаешь, пока не решил. Надо бы доклеить параплан сегодня все–таки, и заняться уже механической его частью.
— Что правда, то правда, — так может смоемся ко мне?
— Андрей, ты же знаешь, что я бы с радостью. Но мама всегда отпускает меня со скрипом.
— Я с ней поговорю. Мне кажется, что она мне всецело доверяет.
— Ну попробуй.
Андрей спустился в столовую, где Клара колдовала над поздним обедом для сына и его друга:
— Клара, мы тут подумали немного.
— Да? — сказала она не отвлекаясь от тарелок.
— Мы наверное пойдем доклеивать ко мне параплан и зависнем до утра. Отпустишь своего сына в мою берлогу?
— Знаешь, — сказала Клара, — он от тебя и так не вылезает, скоро можно прописывать. Я бы запретила, если бы не знала, что в противном случае он будет валяться в комнате, дуться на меня и за ночь прочитает четвертый том.