Не уходи
Шрифт:
Лизетт быстро осмотрела маленькую гостиную. Ее томик «Терезы Ракен» так и лежал открытым на низком кофейном столике. Книги, фотографии, французские сигареты… Торопливо поднимаясь по лестнице в спальню, Лизетт удивилась, что перевезла сюда так много своих вещей.
Открыв гардероб, Лизетт вынула оттуда платья и бросила на кровать. Похоже, она совершила глупость, не заехав домой за чемоданом. Теперь придется перевозить вещи в багажнике, то есть раза три, а то и четыре ходить к машине. Через несколько минут в гардеробе осталась только одежда Люка. Подойдя
Внизу хлопнула дверь, и по звуку шагов было ясно, что в коттедж вошел мужчина. Миновав гостиную, он начал подниматься наверх.
Лизетт обернулась, уверенная, что это грабитель, но в этот момент дверь спальни распахнулась.
— Люк!
— А кого же ты ждала? — усмехнулся он.
— Но я думала, ты в Лондоне.
— Я прилетел прошлой ночью. Только что отогнал свою машину в мастерскую и вернулся пешком.
Люк увидел на кровати платья Лизетт, а в ее руках туалетные принадлежности.
— Черт побери, что ты делаешь? — Он схватил Лизетт за руки, и косметика посыпалась на пол. — Почему ты здесь, если думала, что я в Лондоне? Какого дьявола ты собрала свою одежду?
— Я увожу отсюда свои вещи, — ответила она, ненавидя себя за то, что причиняет боль Люку. — Больше я сюда не приеду. Наш роман закончен…
— Как бы не так! — Он притянул Лизетт к себе, и лицо его исказилось от ярости.
— Люк, прошу тебя, прояви благоразумие. Нам не следовало этого затевать… все равно ничего не могло получиться…
— Мне плевать на то, что может получиться, а что нет. — Глаза Люка сверкали. — Все останется так, как было.
Она попыталась вырваться.
— Нет, Лизетт, нет. Ты никуда не уйдешь. Останешься здесь, со мной. А уедем мы отсюда только вместе. Ты не вернешься в Сан-Франциско. Хватит скрывать нашу любовь. Пусть о ней знают, и мы будем жить вместе. А если надо, то и умрем вместе.
— Господи, что ты несешь, Люк! Мы не имеем права быть вместе. Анабел любит тебя. Сейчас она ждет тебя…
— Да плевать мне на Анабел! — Люк толкнул Лизетт на кровать и накрыл своим телом. — Не Анабел мне нужна! Не к Анабел я летел сюда за тысячу миль! Я спешил к тебе, и теперь ты не уйдешь от меня!
— Нет, Люк, прошу тебя! — закричала Лизетт, когда он, закинув ей руки за голову, стал расстегивать блузку. Покусывая розовый сосок, Люк с силой раздвинул ноги Лизетт. — Ради Бога, прекрати! — взмолилась она, беспомощно извиваясь под ним. — Я не люблю тебя, Люк!
Люк вскинул голову: на его темном, худощавом лице появилось хищное выражение.
— А мне плевать! — Он задрал юбку, рывком разорвал трусики и, зажав рот Лизетт ладонью, грубо вошел в нее.
Грег остановил «кадиллак» за деревьями. Кровь стучала в его висках. Увидев, как в коттедж вошел Люк, он понял, что способен убить человека не только в бою. Захлопнув дверцу машины, Грег сжал кулаки и решительно направился к коттеджу.
Гостиная была совсем не такой, какой он помнил ее. Бернбах украшал стены рекламными плакатами процветающих компаний, но теперь плакаты исчезли. Их место заняли картины современных художников, а стильную мебель сменили красная кожаная софа и кресла с высокими подлокотниками. На кофейном
Сверху донесся скрип кровати, а затем крик блаженства, крик мужчины в оргазме. Охваченный яростью, ревностью, пронзительной болью, Грег начал медленно подниматься наверх.
Глава 23
Полуденное солнце освещало желтые стены спальни и паркетный пол, покрытый разноцветным лоскутным ковром. Ни Люк, ни Лизетт не услышали шагов Грега. Придавив Лизетт к кровати, Люк впился в ее губы. Они так спешили, что даже не разделись. Блузка Лизетт была распахнута, бретельки бюстгальтера спущены с плеч. Грег почему-то заметил, что ладони Люка кажутся очень темными на кремово-белой коже Лизетт.
Все детали комнаты и фигур на кровати запечатлелись в мозгу Грега, как на фотографии: горшок с зимними розами на прикроватном столике; волосы Лизетт, разметавшиеся по подушке; сорочка Люка, выбившаяся из брюк; расстегнутый пояс; в спешке сброшенные на пол ботинки. Представшая глазам Грега картина ужаснула его. Красная хлопчатобумажная юбка Лизетт, задранная до талии, напоминала окровавленную полоску бинта на фоне белого кружевного покрывала. Ладони Лизетт упирались в грудь Люка: она пыталась оттолкнуть его, словно почувствовав присутствие постороннего.
— Сволочь! — Чувствуя, что крик застрял в горле, Грег бросился вперед, схватил Люка за плечи, стащил его с Лизетт и со всего размаха ударил кулаком в челюсть. Люк отлетел к стене. Грег увидел недоумение в его глазах, услышал мучительный крик Лизетт. Сжав кулаки, Люк бросился на Грега.
Они сошлись в жестокой схватке. Брызнула кровь, горшок с зимними розами повалился на пол. Люк нанес Грегу удар ниже пояса, и тот скорчился от боли. Но и Грег не остался в долгу. Грязно выругавшись, он ребром ладони ударил Люка по горлу. Тот, попятившись, рухнул на спину, и Грег набросился на него. Лицо Грега взмокло от пота, кровь струилась по щеке. Тяжело дьгша, он вцепился пальцами в горло Люка, но тому ударом колена удалось отбросить его. Шатаясь, оба поднялись с пола и замерли, с ненавистью глядя друг на друга.
— Прекратите! — закричала Лизетт. — Ради Бога, прекратите!
Но в этот момент Люк, пригнув голову, как разъяренный бык бросился на соперника. Грег отпрянул, но кулак Люка врезался ему в грудь, и между ними снова завязалась жестокая драка. Их кровь и пот смешались. Грегу вновь удалось свалить Люка, и тот рухнул спиной на осколки разбитого горшка.
— Сволочь! Сволочь! Сволочь! — орал Грег, сжимая пальцами горло Люка.
— Прекрати! Ты убьешь его! — Лизетт, подбежав к Грегу, изо всех сил пыталась разжать его пальцы.