Не уходи
Шрифт:
— Можно мне увидеть его? — спросила Лизетт, а ее свекровь, опустив голову на руки, залилась слезами облегчения.
— Как только мистера Диринга переведут в палату, сестра проводит вас к нему. Но оставаться в палате интенсивной терапии нельзя. Туда не допускают посетителей, а кроме того, он еще часов шесть-семь будет без сознания.
— Понимаю. — Увидев, что врач нахмурился, Лизетт встре-воженно спросила: — В чем дело? Вы что-то недоговариваете?
— Повреждение нерва в нижнем отделе позвоночника чревато серьезными последствиями, миссис Диринг.
Лизетт провела в больнице всю ночь и без конца пила крепкий кофе. Доктор считал, что сердечный приступ мог случиться в любое время. Однако Лизетт помнила, как исказилось страданием лицо Грега, когда он сказал ей, что между ними все кончено. И она поняла, что сердечный приступ случился из-за нее.
— Скажите, мой муж может сейчас вынести стресс? — спросила Лизетт у молодого интерна, который ближе к утру сообщил ей, что Грег приходит в сознание, и разрешил посидеть возле него.
Интерн удивленно посмотрел на нее.
— Простите, миссис Диринг, но я не понимаю. Ваш муж перенес сердечный приступ и сложную хирургическую операцию. Ему противопоказаны любые стрессы. Почему вы спросили об этом?
— Незадолго до этого несчастного случая мы с мужем поссорились, — пояснила Лизетт. — Возможно, он не захочет видеть меня.
— Думаю, муж захочет увидеть вас, — с сочувствием проговорил интерн. — А если не пожелает, то медсестра поймет это и попросит вас уйти.
— Благодарю вас.
Лизетт уже направилась в палату, но интерн нерешительно обратился к ней:
— Миссис Диринг… простите меня… вы, наверное, считаете, что ваша ссора с мужем спровоцировала сердечный приступ? То есть считаете себя ответственной за это?
Лизетт обернулась.
— Да, я уверена в этом.
— А я сомневаюсь, миссис Диринг. У сердечных приступов иная природа, и семейная ссора не вызовет приступ у здорового человека. Однако на протяжении длительного периода времени не должно быть ни ссор, ни отрицательных эмоций.
— Доктор, а длительный период — это сколько?
— Пока ваш муж полностью не оправится, но даже и после этого — никаких потрясений. Не стоит рисковать.
Лизетт опустилась на стул возле кровати, всей душой желая взять Грега за руку, но не смея сделать этого. Чуть выше запястья торчала игла капельницы, и Лизетт боялась, что Грег, открыв глаза и увидев ее, попытается вырвать руку. Тогда игла выскочит из вены.
Лицо Грега было удивительно спокойным и почти мальчишеским. Ярость и боль, искажавшие его, сейчас исчезли. Не удержавшись, Лизетт все же слегка коснулась руки Грега. Она любила его всем сердцем, но вместе с тем понимала, что ей нечего теперь надеяться на взаимность.
— Он может прийти в сознание в любую минуту, миссис Диринг, — тихо сказала медсестра, следившая по мониторам за состоянием пациента.
Сердце Лизетт сжалось от страха. Что она увидит в глазах Грега, когда он посмотрит на нее? Вспомнит ли он ту ужасную сцену? А вдруг
— О дорогой! — прошептала Лизетт. — Пожалуйста, позволь мне остаться с тобой. Не прогоняй меня.
— Здравствуй, дорогая, — тихо отозвался Грег, и Лизетт поняла, что он еще ничего не вспомнил и, возможно, не вспомнит в течение нескольких часов. Ей снова предоставлялась отсрочка.
— Я люблю тебя, мой милый, — пробормотала Лизетт. — Ты даже не представляешь себе, как я тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю. — Он попытался улыбнуться. В этот момент к кровати подошла медсестра и склонилась над Грегом. — Все хорошо, мистер Диринг. Но прошу вас больше не разговаривать.
— Ладно, — Грег закрыл глаза, снова погружаясь в сон, — как скажете…
Покидая палату, Лизетт почувствовала, что эти несколько драгоценных минут вселили в нее надежду. Медсестра разрешила ей повидать Грега через семь-восемь часов. За это время она успеет вернуться домой, принять душ, переодеться и немного поспать.
Симонет ждала ее в машине. Лизетт уселась на пассажирское сиденье, позволив служанке вести «линкольн». Она немного успокоилась. Грег не захочет видеть ее, когда к нему вернется память. Потребует развода. Но развода не будет. Лизетт останется с ним, что бы он ни говорил и ни делал. Сейчас она осознала, что Грег любил ее до того самого момента, как вошел в спальню коттеджа в Кармеле. Именно тогда исчезли все его иллюзии. Теперь уже не до признаний. Доктор сказал вполне определенно: никаких стрессов и волнений. Правда о Доминике, которую Лизетт скрывала девять лет, должна оставаться тайной. Она не расскажет Грегу о том, что страдания и чувство вины отдалили ее от него и бросили в объятия Люка. Но не оставит Грега. И если он откажется считать ее женой, Лизетт станет его сиделкой. Кем угодно, лишь бы остаться с ним.
Надежды Лизетт на то, что память к Грегу вернется лишь через несколько дней, испарились, как только она вернулась в палату.
— Тебе нужен развод, чтобы выйти замуж за Люка, — отрывисто проговорил Грег.
— Нет, — спокойно возразила Лизетт и подумала: «Неужели он не помнит, что несколько часов назад, придя в себя, говорил мне о любви?» — Мой роман с Люком закончен.
— Почему? Из-за этого? — Откинув простыню, Грег указал на трубки капельницы и повязки.
— Простите, миссис Диринг. — Медсестра быстро подошла к кровати. — Если мистер Диринг будет волноваться, мне придется попросить вас уйти.
— А миссис Диринг и так уходит, — заявил Грег, безжалостно посмотрев на Лизетт.
И она ушла. Следующие несколько дней Лизетт провела на жестком стуле возле дверей палаты. Туда заходили мать и отец Грега, Крисси, Ник. Их удивленные взгляды причиняли ей боль, но она не пыталась ничего объяснить им.
— Не хочет ли муж увидеть меня? — постоянно спрашивала Лизетт медсестер, но каждый раз получала отрицательный ответ.