Не уходи
Шрифт:
— Но это глупо, и я все равно буду писать! — решительно заявил Доминик и отстранился от матери, не позволяя ей утешать его.
Лизетт не знала, продолжал ли Доминик писать Мелани, но ответных писем не приходило. Анри де Вальми сообщил, что Анабел и Мелани не появлялись в Нормандии, а Люк очень редко говорит о них. Люк купил полторы тысячи акров земли и ферму в десяти милях от Вальми, поэтому был частым гостем в замке.
В своих письмах отцу Лизетт никогда не упоминала о Люке, но отец продолжал подробно рассказывать
Лизетт мысленно пожелала Люку счастья, зная, что сама никогда уже не будет счастлива. Ничего не изменилось в ее отношениях с Грегом. Между ними существовал невидимый, но непреодолимый барьер. Воспоминания о тех счастливых днях, когда у них гостила Мелани, теперь не успокаивали, а терзали Лизетт. Она всегда отличалась чувственностью и сейчас понимала, что именно это предопределило ее связь с Дитером, а потом подтолкнуло к браку с едва знакомым мужчиной. Но теперь ее темперамент не находил выхода. Лизетт исполнилось тридцать четыре. Она все еще была красива и привлекательна, но в душе ее зияла пустота.
Очень редко до Лизетт доходили новости об Анабел и Мелани. Анабел и Элоиза де Вальми иногда обменивались открытками и рождественскими поздравлениями. Через год после того, как Люк второй раз женился, Анабел вышла замуж за пэра Англии, очень богатого вдовца. Мелани исполнилось четырнадцать, она училась в привилегированной частной школе для девочек «Бененден скул», находившейся в графстве Кент. Лизетт почему-то казалось, что новый муж Анабел считает Мелани обузой и охотно избавился бы от нее.
Доминик больше не спрашивал про Мелани. Ему было уже шестнадцать, он прекрасно учился, обзавелся кучей друзей. Несмотря на болезнь, Грег по-прежнему выезжал с сыном на природу. Как-то летом они даже побывали на Аляске. Грег никогда не предлагал Лизетт составить им компанию; те дни, когда они путешествовали вместе, давно миновали.
— Мне бы очень хотелось навестить летом дедушку и бабушку, — сказала однажды Люси, когда они сидели возле бассейна. — Мы так давно не были в Вальми, хотя папа часто летает в Европу по делам.
— Да, почему бы нам не съездить во Францию? — оживился Доминик. Он перевернулся на живот и отложил в сторону книгу. — Летом у нас полно свободного времени, а дедушка и бабушка очень обрадуются нам.
Успокоенная тем, что глаза ее спрятаны за солнцезащитными очками, Лизетт пожала плечами:
— Ладно, там будет видно.
— А папа заезжает в Вальми, бывая в Европе? — спросила Люси, глядя туда, где спал Грег.
— Думаю, да, — ответила Лизетт, прекрасно зная, что это не так. Поскольку Люк жил поблизости
— В Нормандии такое чудесное лето, — мечтательно промолвила Люси, закинув руки за голову. — Это будет здорово.
— Но возможно, ничего не получится. — Лизетт старалась не выдать напряжения. — Дедушка и бабушка собираются летом в Биарриц.
Доминик с любопытством взглянул на мать:
— Но ты ведь не виделась с ними с тех пор, как мы были срвсем маленькими. Неужели не скучаешь по ним?
Лизетт улыбнулась:
— Конечно, скучаю. Но мы почти каждую неделю обмениваемся письмами и фотографиями…
— И мне дедушка на прошлой неделе прислал фотографии. — Люси полезла в пляжную сумку. — А я совсем забыла о них. Вот, смотрите, это бабушка в розовом саду, а вот она с дядей Люком.
На фотографии Люк, обнимая Элоизу де Вальми за плечи, улыбался в объектив. Лизетт быстро перевернула фотографию, но Доминик забрал ее.
— А вот еще одна, — сказала Люси. — Это новая жена дяди Люка. Правда, симпатичная? А я уже и не помню, как выглядит тетя Анабел. Ох, смотрите, это любимые бабушкины спаниели!
Люси буквально сунула фотографии в руку матери. С фотографии на Лизетт смотрела симпатичная стройная девушка с темными курчавыми волосами.
— А Мел бывает в Вальми? — Доминик сдвинул брови и так напомнил Лизетт Дитера, что у нее екнуло в груди.
— Не думаю, — ответила Лизетт, но, заметив напряжение сына, добавила: — Хотя кто знает.
Люси заговорила о школе и своих подружках. Это отвлекло внимание от фотографий, и Лизетт испытала облегчение. Временами она задумывалась: неужели отъезд Люка в Нормандию — проявление той же безжалостности, с какой он заявил Анабел, что не любит и никогда не любил ее? Ведь пока Люк регулярно посещает Вальми, приезд туда Лизетт невозможен. Намеренно или невольно, но Люк отрезал ей путь к возвращению домой.
Служанка сообщила Люси, что ее просят к телефону.
— Ох, это Род! — Люси вскочила. — Мы с ним собрались в кино. Ладно, увидимся позже. — Торопливо чмокнув Лизетт, она поспешила в дом.
— Мне тоже пора. — Доминик поднялся. — У меня сегодня бейсбол.
— Ты вернешься к ужину, дорогой? — Глядя на сына, Лизетт чувствовала гордость. В свои шестнадцать лет он уже был под метр восемьдесят, широкоплечий и такой же внутренне уверенный в себе, как его отец.
— Возможно. Но я позвоню тебе. — Проходя мимо шезлонга, где сидела Лизетт, Доминик улыбнулся ей. Он обожал мать.
Когда мальчик ушел, Лизетт услышала тихий голос Грега:
— Ты, конечно же, не позволишь им поехать.
Она поняла, что Грег все слышал и просто ждал, пока уйдут дети.
— В Вальми? Разумеется, не позволю.
Прищурившись, Грег посмотрел на Лизетт. Лишь несколько минут назад Люси, ни о чем не подозревая, показала Доминику фотографию его отца, и Лизетт спокойно наблюдала за этим. Интересно, что она сейчас чувствует к Люку? А может, Анри присылал ей и другие фотографии Люка, которые Лизетт никому не показывала?