Не скрыть

BornToRuin

XVII. Возвращайся, блудный сын

Чья-то грубая рука зажала рот и придавила нос, настолько сильно, что молодой человек начал задыхаться; кислород перестал попадать в лёгкие, а крепкая кисть не давала возможности вдохнуть хотя бы чуточку. Стефан начал рьяно бороться за жизнь: он толкался, пинался, пытался укусить неизвестно за ладонь, но цепкие пальцы плотно сжали челюсти, никак не позволяя раскрыть рот и вцепиться зубами в кожаную перчатку.

Нападающему быстро надоели такие жалкие попытки высвободить лицо из мёртвой хватки, в следствии чего вторая рука обвилась вокруг плеч парня, блокируя локти, и дёрнула Стефа назад. Ноги подкосились мгновенно. Молодой человек готов был повалиться на холодный рыхлый снег, как незнакомец,

явно очень сильный, придержал обезвреженного, навалив на себя, и поволок в другую сторону. Однако, и Стеф сдаваться был всё ещё не намерен: ступнями упёрся в сугроб, а голову вскинул так резко, что едва не свернул себе шейные позвонки. За замахом последовал резкий удар затылком прямо в подбородок. Зубы нападающего мерзко лязгнули, с губ сорвался хриплый стон, смешанный с грязным ругательством, а руки моментом ослабили хватку. Мысль о том, что он избежал страшной смерти только для того, чтоб угадить в новую опасную передрягу как-то душу не грела, посему Сефан, совершенно не думая, рывком покинув объятия таинственного похитителя, ринулся вперёд, навстречу лунному свету. Молодого человека абсолютно не интересовало, кто же сумел застать его врасплох, кого же, в конце концов, угораздило находиться в этом всеми забытом месте и кому ещё было известно о пути к одинокому дому, кроме… и тут его мысли почему-то забегали, засуетились, будто хворост в огонь, подкидывая версии образа стоявшего позади незнакомца, однако, брюнет оборачиваться не собирался, как бы сильно не было желание узнать личность нападающего.

Резко в безмолвной ночи раздался один панический выстрел, эхом проносясь по окружающим горам; свежий прохладный воздух быстро наполнился кислым запахом пороха, а в ушах зазвенело от неожиданного хлопка. Разрывные патроны, к счастью, пролетели мимо, прямо над головой, вынуждая ноздри вдохнуть едкий смок, образовавшийся после взрыва гильзы, но ступни, словно снаряд прошёлся чуть ли не по ним, предательски заплелись, отчего парень спотыкнулся о собственные ноги, едва не упав. Такой провал вынудил остановиться, перевести дыхание и прикрыть голову обеими руками, будто бы это помогло защитить её от последующего выстрела.

— Паскуда! — послышалось позади вместо повторного оглушительного грохота. — Ещё один шаг, и я не промахнусь.

Мужской прокуренный голос отозвался крупными мурашками по коже. Сердце молодого человека стукнуло, остановилось, затем забилось через раз, пропуская удары, а потом и вовсе замерло. Он не хотел оборачиваться до последнего, но до боли знакомая хрипотца и грубость вырывающаяся из гортани не могла не обратить на себя внимание.

— Дядя Фабиан? — повернув голову назад, дрожащими губами произнёс Стефан. Его голубые напуганные глаза столкнулись с обескураженным взглядом мужчины, целившегося в него из ружья. Тёмно-коричневая радужка неотрывно смотрела в мушку, а указательным палец напряженно застыл на спусковом крючке.

Человек, названный дядей, что стоял за спиной брюнета, держа его на прицеле, выглядел старо, но очень могуче: его короткие густые волосы, цвета горького шоколада заимели лёгкую седину на висках, проглядывались морщинки в уголках карих глаз с узким зрачком, смотрящим орлиным взором, далеко не красящие его складки, слишком рано возникшие на челе, постоянно нахмуренные мохнатые брови и жёсткие седоватые усы над обветренной губой так и кричали о солидном возрасте их обладателя; однако, Стеф знал, что истинный возраст дяди составлял не более тридцати пяти лет. Тяжёлая жизнь изрядно потрепала мужчину.

Когда его слуха коснулся робкий глас племянника, тот изумлённо округлил очи, приоткрыл рот и выронил из рук оружие. Ружьё несомненно упало бы в снег, полностью погрязнув в сугробе, если бы не держалось на перекинутом ремне через спину.

— Ст… Стефан? — суровое выражение лица мгновенно сменилась на неподдельное удивление, а интонация заметно смягчилась. Лик Фабиана тут же мертвецки побледнел, как если бы тот узрел приведение.

А Брюнет лишь слабо кивнул и сглотнул подступавший ком в горле. Он уже и не надеялся увидеть кого-то знакомого,

близкого, родного, но вот он — двоюродный брат его отца стоит перед ним, чуть не задушив и не застрелив парня ещё несколько мгновений назад. Какой же, однако, забавной получилась встреча. Возможно, в таких случаях будет правильнее что-то сказать, объяснить, завязать разговор первым, но стоило только губам Стефана приоткрыться, как крупный мужчина прильнул к нему и захватил в новые, уже более тёплые, объятия.

— Живой… — облегчённо выдохнув, удостоверился тот, легонько похлопывая племянника по плечу. — Чтоб меня блохи заживо сожрали! Живой!

Фабиан в ту же минуту отпустил молодого человека, оглядел его повнимательнее, словно точно убеждаясь в том, что перед ним именно Стефан, а не видение, вызванное выпитым низкокачественным спиртных (как-никак от него разило диким перегаром), затем ударил себя ладонью по лбу и резво помотал головой.

— Что за дьявол! — радостно выкрикнул он. — Мы ж тебя, малец, с месяц похоронили… а ты жив! А как возмужал, только глянь! — дядька легонько стукнул Стефа кулаком по плечу. — Вот же Михай возрадуется. Мужик место себе не находил! Ох, слишком много воды утекло с тех пор, как ты вызвался добровольцем в это херово место.

Стеф не поспевал за быстрым, восторженным говором Фабиана: изумление под воздействием ощущения свободы и чувства того, что всё происходило до этого являлось сном, заставляло мысли биться в голове оглушительными взрывами, посему мог только недоуменно хлопать глазами и молчать.

— Кстати, о нём, — мужчина неприлично указал пальцем на острую крышу мрачного замка. — Как ты выбрался? Как выжил? Там есть тайный проход? Что в этом замке, Стефан? О, нет, лучше не говори. Сам узнаю… ха! Поверить не могу! Спасся, так ещё и в такой день. Будто боги нам тебя послали. Чудо не иначе!

Чрезмерный поток болтовни, исходящий из уст дядюшки поспособствовал возникновению головной боли. Стеф был несомненно рад вновь повстречать родственника, но его хмельной, эмоциональный трёп — определённо не то, что парень собирался выслушивать, особенно после пару суток заточения в тёмных смердящих темницах. Однако, тот прекрасно понимал, что молчанием не отделается; на волнующие мужчину вопросы всё равно придётся ответить. Закрыв глаза, брюнет поднёс руки к лицу и потёр ноющие виски, прогоняя отголоски мигрени, отдававшиеся эхом в его голове.

— Какой такой день? — начал он, морщась от ощущения стука крови в височной области.

— День, когда плотоядный монстр, живущий в этой крепости будет изничтожен, — пояснил Фабиан, ухмыляясь во весь рот. — День, который каждый житель деревни запомнит надолго. День, после коего наши дети смогут жить спокойно, не боясь попасть в лапы кровожадной ведьме. И, наконец, день, что остановит тиранию Матери Миранды и её безобразных ублюдков.

После таких уверенных слов, в которые сам невольно начинаешь верить, по телу Стефана пробежала дрожь, и боль нарастающей тревоги возникла в области левой груди. «Бунт… они действительно задумали восстание против владык» — быстро пронеслось в мозгу, опалив душу жгучим беспокойством. «Идиоты, вы даже представить себе не можете, что за опасные существа правят деревней» — и тут же сменилось на нахлынувший гнев. Вследствие резкого перепада эмоций молодой человек поймал себя на мысли, что до конца не уверен за кого, из обеих сторон, конкретно его сердце обливается кровью. И это почему-то напугало.

— Безумие, — удивлённо процедил Стефан. — И всей деревни не хватит, чтоб одолеть её…

Фабиан помотал головой.

— Всей деревни и не нужно, — с лица дяди всё еще не сходила довольная ухмылка. — Один добрый человек вызвался нам помочь, и кое-что рассказал. Стефан! Как же я рад снова встретить тебя! Если ты в полном одиночестве сумел выбраться из этой обители тварей, то у нас есть все шансы покончить с ней раз и навсегда! — он оживлённо подошёл к парню, обнял того за плечи и второй рукой взъерошил чёрные волосы. — О, боги, как же ты выжил? Никто оттуда не возвращался… твой отец тебя так недооценивал! А ты вот каков — проворный, живучий малый.