Не скрыть
Шрифт:
С трудом поднявшись с колен на ноги, брюнет искал глазами какой-нибудь острый, выпирающий предмет, дабы трением разрезать верёвку о его лезвие, как наткнулся на медленно, с тихим скрипом, отворяющиеся входные двери дома старосты. Он оцепенел, когда из узкой щели показались светло-русые длинные локоны, затем и худенькая фигура, с накинутой только шубкой на плечах. Из-под расстёгнутой верхней одежды проглядывалась длинная белая сорочка, босые стройные ноги были облачены в высокие тёплые унты, а на голову девушка накинул меховой капюшон.
— Ма… Маришка? — робея, чуть слышно промолвил Стеф.
И та молниеносно бросилась парню на шею, как
— Стефан! — радостно вскрикнула девушка, прижимаясь своей щекой к его. — Это правда ты? Ох, слава Матери Миранде!
Молодой человек услышал её учащённое дыхание, ускоренное биение сердца, почувствовал как вздымается маленькая грудь, потираясь о атлетичное туловище; он ощутил как её тело полностью делится с ним необходимым теплом. И это почему-то оттолкнуло.
— Я думала, что мне показалось! Что я тебя с кем-то спутала… ах! — Маришка резко отпрянула от молодого человека, ступив ногами в снег. — Глазам своим не верю. Как ты смог вернуться?
— Долгая история. — сухо ответил он, повертев шеей, словно только что висела на ней не миниатюрная девушка, а тяжёлая гиря. — Поможешь? — и лёгким кивком головы за спину, указал на связанные запястья.
Дочка старосты мигом приступила освобождать своего — когда-то — спасителя, распутывая сложные узлы путов, крепко сковавшие его руки.
— Ох, Стефан, твой отец так переживал, так переживал… как же не верится, что ты жив!
— С чего вдруг Лука одобрил бунт? — бестактно перебив светловолосую, задал вопрос, что интересовал сильнее всего, брюнет. Когда Маришка справилась с верёвкой, он, испытав неимоверное удовольствие от долгожданного освобождения, сладко потянулся и размял плечи.
— Его никто и не спрашивал. — ответила та, кончиками пальцев коснувшись острых лопаток. Однако, дрожь, что вызывало подобное прикосновение раньше, не последовала, из-за чего девушка тут же отдёрнула руку. — Михай со своей "свитой" ворвались к нам в дом и поставили его перед фактом: либо папенька помогает, либо отправляется за отцом Эрнестом.
— Куда?
— В могилу.
Стеф вздрогнул.
— Они убили священника?
— Да. Забили до смерти. Прямо у статуи Девы Войны.
— Дикость какая…
— И не говори, — томно вздохнув сказала Маришка. — У них серьёзные намерения поквитаться с Владычицей из замка. И те, кто помешают — разделят участь бедного Эрнеста…
— Они и сами разделят его участь, стоит им только перейти порог… — но тут в голову парня проник необъяснимый страх: «Ночь… позднее время… Димитреску с дочерями спят. Кинжал Цветов Смерти. Им известно, где он спрятан. Она не успеет дать бой. Забьют женщину во сне…».
— Стеф, ты чего? — пощёлкав пальцами перед побледневшем лицом брюнета, поинтересовалась дочка старосты. — Ты в порядке?
— Нет, — резко ответил тот. — Определённо, нет. Прости, но мне нужно бежать.
— Как? Куда? Подожди! — Маришка собой загородила ему путь к воротам. — Я тебя не поблагодарила за то, что ты сделал для меня в тот день, когда…
— Забудь, — бесстрастно изрёк он. — Лучше дай пройти.
Но дочка старосты не послушала: настырно сделала шаг вперёд, положила свою ладонь на заросшую ланиту Стефана и потянулась к ней нежными губами. Молодой человек вздрогнул от таких наглых действий; когда горячий вздох девушки коснулся щёки он испытал такое омерзение, что невозможно передать словами. Ещё месяц назад он был готов умереть за этот невинный, но такой желанный поцелуй,
— Иди в дом, Маришка. — строго приказал молодой человек. — Запрись и не высовывайся.
— Но…
Не успела девушка договорить, как на длинных ресницах заблестели солёные капли. Дочка старосты прикусила впалые щёки изнутри, поджала губы и сжала пальцы в кулаки, отчаянно стараясь сдержать набегающие к зелёным глазам слёзы. Отказы она явно принимать не умела, да и вряд ли ей когда-то выпадала возможность это делать. Всё юноши были от неё без ума.
Как только грозный взгляд парня встретился с её намокшими очами, девушка не выдержала и побежала в обратную сторону, откуда совсем недавно пришла, громко хлопнув за собой дверьми.
Стефан тоже задерживаться на участке Луки не стал, рванул к воротам и больно впечатался в них плечом.
— Зараза! — выругался он. — Были же открыты!
Тогда, не придумав ничего лучше, молодой человек с разбегу ловко взобрался на забор, спрыгнул с него, заваливаясь на бок, затем, оказавшись с другой стороны, поднялся с кучки снега, попутно отряхивая двубортный плащ. Пройдя чуть больше трёх метров, Стефан услышал зловещее рычание и смачное чавканье в высоких ростках пшеницы.
— Вот чёрт…
Парень попятился назад, но к, его невезение, тварь, что лакомилась какой-то маленькой животинкой в золотых колосья, услышала хруст снега под подошвой сапог и крадущимися шагами направилась в сторону источника шума. Из заснеженных жёлтых верхушек злаковых растений показался мохнатый горб. Зловонное громкое дыхание зверя почуялось на расстоянии, а его красные, словно смерть, глубоко посаженные глазёнки светились в ночи, яркими огнями пробиваясь через ростки пшеницы. Стоило сухой траве остаться позади — тварь предстала перед молодым человеком во всей своей ужасной сущности: зверь был огромный (с два трактора в ширь и высоту), вонючий, страшный, оголодавший… его туловище напоминало человеческое, если бы тот передвигался на четвереньках, но морда походила на волчью (такая же измазанная кровью, вытянутая клыкастая пасть, из которой разило чужими внутренностями), а обильный волосяной покров по всему телу так и кричал о схожести с животным. Все конечности твари были деформированы: руки и ноги слишком большие, когти длинные, а шея, которую связывал порванный канат, толстая. «Вот она — пропажа, что убежала от Моро… но… кого же тогда видел для?».
Стефан с трудом глотнул застрявший в горле ком.
— Хороший… пёсик…
Парень продолжал медленными шагами двигаться назад, вытянув перед собой руки, будто бы это смогло спасти его от нападения монстра. Однако, на удивление, тварь не атаковала: приближалась, следуя точно за его ногами, громко клацала острыми зубами, злобно порыкивая, но на брюнета не кидалась, словно играла с добычей прежде, чем отведать вкусной плоти. Когда спиной парень почувствовал холодный кирпич, он взмолился всем богам, которых только знал; и пусть это мало чем могло помочь, Стефану не хотелось умирать в большой вонючей пасти гигантского волка. Вдруг по всей округе раздалось гулкое карканье больших воронов, и чёрная стая птиц устремилась в атаку на жуткое чудовище. Скорость их полёта была настолько сильна, что несколько пташек влетели в бока монстра, пробив толстую кожу с необъяснимой лёгкостью. Тварь завыла; полный боли рёв наполнил всё поле, вынудив Стефана закрыть уши ладонями.