Не принц, но сойдёшь
Шрифт:
Глава 8. Честь или кошелёк?
– Ты тоже это слышишь, Ярис?
– Тише там. Не сопи мне в спину.
– Это не я, это Клык.
– Это он слюней мне в сапог налил?
– Не я же.
– Тьфу. Убери псину и помолчи.
Двое – белобрысый юноша с белёсыми бровями, худощавый, но жилистый, и крепкого телосложения подельник, черноволосый и с густыми сросшимися на переносице бровями, – сидели на корточках в зарослях мухоловки и осторожно выглядывали поверх колючих веток. Рядом с ними крутился и тявкал щенок, короткошерстный и без единого клыка.
По ладони
– Успокоишься ты или нет? – пшикнул худой и коснулся руками веток, раздвигая их.
– Что там, что там? – забеспокоился и без кустов беспокойный приятель, беспорядочно похлопывая себя по спине. Но муравьи как-то успевали давать деру в промежутках между первым хлопком и следующим и шустро перемещались в противоположном направлении.
– Пока ничего не вижу, – шёпотом ответил белобрысый.
– Но ты же слышал это, Ярис? Слышал? Словно собака большая промчалась. Или волк.
– Заткнись, Рени, только мешаешь. Волков в наших лесах днём с огнём не сыщешь. Охотиться – одна скука.
– Тогда кто это мог быть? С таким-то рыком?
Тот, кого назвали Рени, вытащил рубаху из штанов и начал торопливо стряхивать с неё назойливых муравьев.
– Может, болота урчат.
– У меня отродясь так сердце в пятки не уходило от болот. Бьюсь об заклад, волки начали возвращаться. Смотри-ка, в тех кустах кто-то шевелится!
Ярис приложил палец к губам и всмотрелся в ту сторону, куда указывал приятель. Действительно, ветви куста мухоловки в двадцати шагах от их места неестественно волновались. Ярис напрягся и покрепче сжал нож. Смирившийся с последним неизгнанным муравьем под рубахой, Рени затаил дыхание и на всякий случай насупил брови, и без того угрожающе выглядевшие.
Заросли колючей мухоловки раздвинулись, и вперёд ступила нога в стоптанном башмаке с отваливающейся подошвой, а следом за ней показалось и сгорбленное дряхлое тело, одетое в поношенные лохмотья: старик, чьё лицо невозможно было разглядеть за стеной длинных, спутанных и годами немытых серебристо-седых волос. Да и разглядывать там особо было нечего. Давно уж забылась и свежесть юношеская, и сила звериная – осталась лишь унылая старость. Рени радостно выдохнул, а Ярис опустил нож, поднялся и вышел навстречу старику.
– Ты как сюда забрался, дед? В эти края уж много лет ни один человечишка не забредал. Ну, кроме нас с приятелем. Мы в этих местах свои.
Старик вздрогнул, замер и вскинул голову. Поднял костлявую руку, чтобы смахнуть с лица прядь белых волос, второй рукой опёрся на шаткую деревянную палку. От взгляда его впалых глаз Яриса окатило неприятным холодом.
– Может, ему помочь чем? – взволнованно спросил Рени, поднимаясь с колен и вставая рядом с другом.
– Эй, дедуля! Может, помочь чем? – повторил вопрос Ярис, всё ещё ёжась от непонятного чувства.
Старик прищурился и прошамкал:
– Дай-ка свою флягу, милок. Она у тебя с колодезной водой?
Ярис поначалу опешил, но флягу снял и протянул старику.
– Родники тут повсюду. Или не нашёл ни одного?
– Может, он больной? – шепнул Рени.
– Скорее не от
Наблюдая за стариком, Ярис старался больше не встречаться с ним взглядом. А ещё на всякий случай покрепче сжал рукоять ножа. Слишком сильным был холодок, пробежавший по спине, чтобы так просто взять и забыть, как сверкнули старческие глаза, какой ледяной огонь бушевал в них, и как резко он погас, стоило Рени заикнуться о помощи.
Старикашка же, крепко схватив флягу, присел на корточки и начал перебирать листья и травы, срывая некоторые, измельчая стёртыми подушечками пальцев и бросая по щепотке во флягу. Тщательно взболтав всё, что накидал, он поднялся и кинул:
– Идите за мной.
Ярис переглянулся с Рени. Оба, немного помешкав, всё же двинулись следом.
Шли недолго. Всего-то обошли вытянутый овраг, переступили через поваленное дерево, такое широкое, что и втроём не обхватить, и вышли к ковру из шишек и листьев, укрывавшему распластанное по земле тело. Тело мальчишки, вероятно, но… Ярис всмотрелся. Тоненькая рука, выглядывающая из-под вороха еловых иголок, была чересчур изящна даже для совсем юного паренька, а уж длинные, слегка вьющиеся каштановые волосы, разметавшиеся в разные стороны, и вовсе говорили об обратном.
– Подсоби, – только и кинул старик, прерывая размышления Яриса, и опустился на колени рядом с бездыханной девушкой.
– Твоя внучка, дед? – Ярис опустился рядом и приподнял голову Арлины так, как указывал старик.
– Моя, моя, – прошамкал тот в ответ, осторожно пальцами размыкая губы девушки и поднося к ним флягу с водой и травами.
Несколько капель цвета мутной болотной жижи попали на сухие губы Арлины и нырнули внутрь. В тот же миг щёки девушки зарумянились, грудь приподнялась на глубоком вдохе, глаза открылись, а из горла вырвался сильный сухой кашель. Внутри все жгло огнём и разрывало на части, хотелось потушить пожар глотком родниковой воды, но родника рядом не было. Только ели, пни, сломанные ветки, листья и шишки. А ещё три пары глаз, в упор смотрящие на неё и не мигающие, и вдобавок к ним маленькие щенячьи блестящие глазки-бусинки.
– А волки ушли? – только и смогла выдавить Арлина после того, как первая волна пламени прошла и дар речи более-менее вернулся.
– Волки? – визг Рени совсем не вязался с его крепким телосложением.
– Не водится в этом лесу никаких волков, – поспешил свести на нет панику старик.
– Не водится?! – Арлина закричала бы, если б голос не был ещё столь слаб, но вместо крика получился только мышиный писк, прерываемый новой волной кашля. – Как это не водится? Те двое чуть не разорвали меня на части. А второй гнался за мной – думала, сейчас вопьётся зубами. Даже слюной обрызгать успел! Смотри!
Арлина ткнула пальцем на свой башмак, на котором блестело непонятное пятно.
– Это всё Клык, – залился краской Рени, отгоняя щенка от девушки.
– Головой ударилась о дерево, – объяснил старик удивленному Ярису.
– Я в своём уме, – огрызнулась Арлина. – Да, упала, но пробежала пол леса, наверно, чтобы от волка скрыться.
– Ну, если тридцать шагов для тебя – пол леса… – криво усмехнулся старик.
– Тридцать шагов?
– Опушка за этими елями, – старик махнул рукой.