Не принц, но сойдёшь

Каминская Лана

Еле дыша, девушка остановилась и присела на корточки. Можно было и на булыжник плюхнуться, что почти слился с серым песком, но Арлина заметила его слишком поздно. Подняла глаза к небу – только дождевые тучи кругом и каркающие вороны, кружащие над путниками, будто высматривающие, чем бы поживиться. Замком таинственного колдуна и не пахло.

Отчаявшись, Арлина схватила застывший по соседству камень, чтобы швырнуть его, куда подальше, но ничего из этого не вышло. Песочного цвета бугорок ожил, вытянул длинный хвост, ощетинился, раскрыл крохотную пасть, высунул длинный,

раздвоенный на кончике язычок, чтобы попробовать им влажный воздух, и юркнул в колючий терновник.

– Хамелеон, – обронил старик, приблизившись к Арлине, – их тут полно, как и во всём мире.

– В Озёрном крае нет хамелеонов, – возразила девушка.

– Есть. Люди. Все, как этот хамелеон. Натянули кучу масок и забыли своё истинное лицо.

– Надо идти дальше. – Арлина поднялась, превозмогая боль в ногах, и двинулась вперёд. – И прошу, ковыляй шустрее, а то век будем ползти.

– Я старый человек, ноги болят, спину ломит, да и к чему торопиться? – Сильная отдышка мешала старику говорить ровно. – Спешка, как известно, нужна только при ловле блох.

– Тебе, возможно, и не к чему. Ну, застукают тебя, прогневаешь хозяина во второй раз, а мне каждый миг дорог. Не хватало, чтобы какая-нибудь толстомясая окрутила моего Мартана, и её никчёмное имя вписали в королевскую книгу вместо моего звучного. Чем быстрее я заполучу эликсир, тем быстрее уйду из этого неприятного места и тем быстрее выйду замуж за любимого. И буду счастлива.

– Чему уж тут радоваться? Это только первые дни будете друг другу глазки строить и нежные весенние трели чирикать, а через месяц-другой драться начнёте.

– На себе что ль испытал?

– Нет ещё, но готовлюсь.

– Ах да, я и забыла. Ты же решил в молодые податься.

– Молодые – все дураки. Их бабы окрутят, осадят и сами всем командуют и всё в свои руки берут. Чем раньше начинают, тем меньше упускают. А я, чай, давно уже не молод.

– Низменно ты мыслишь.

– Здраво.

– Нет, низменно.

– Зато не так расчётливо, как ты.

– Я не виновата, что мне повезло отхватить именно принца. Да, признаюсь, я люблю блеск бриллиантов на тиаре в свете свечей, но кудри Мартана я тоже люблю, а ещё пирог с тыквой.

– Эх, беда с вами с молодёжью. Женитьба – это шаг серьёзный, тут надобно всё обстоятельно обдумать.

– То-то, я смотрю, ты в девятый раз с бабой сходишься. Прошлые разы обдумывал не обстоятельно?

– Я человек положительный, но с характером, и не виноват, что дамы все не те попадались.

– А какая тебе нужна?

– Домовитая, умная. Хочется, чтобы любила меня всей душой, а не из умысла какого за меня шла, как это сейчас модно.

– Ты на что намекаешь? Я за Мартана по любви иду.

– А он?

– Он тем более!

– Ну да, приданое твоё – сущий пустяк.

– Пустяк? Да знаешь ли ты, сколько отец даёт за меня? Ни у одной принцессы столько нет!

– Зато они принцессы, а ты… Стоп. Пришли.

Исполинские чёрные ворота выросли из ниоткуда. Арлина подняла голову и вздрогнула. Кованые прутья терновника переплелись, задевая друг друга такими же коваными

и острыми иглами-шипами, и устремились пиками вверх, к низким дождевым тучам. Медные розы расцвели по бокам, а на самом верху застыли в полёте вороны, такие же страшные и смоляные, как и всё остальное. Смотришь на них, и кажется, что одна вот-вот сорвётся с места, махнёт крыльями, а потом повернёт в твою сторону голову и громко и пронзительно каркнет.

Замка на воротах не было, как не было и ручек. Вместо последних торчала серебристая волчья морда: глаза закрыты, а пасть намертво захлопнута.

– Никакой стражи, – прошептала бледная от страха Арлина, неуверенно оглядываясь по сторонам.

– Была раньше да пугалась хозяина больше, чем сторожила.

– А как мы войдём?

– Главное, чтобы ворота не скрипели.

Старик накрыл ладонью волчью морду и, слегка надавив, убрал руку. Глаза серебряного волка тут же открылись и засветились бледно-голубыми огоньками. Широко разинув пасть, волк обнажил острые сверкающие клыки, позыркал глазёнками из стороны в сторону, недобрым взглядом посверлил Арлину, и тяжёлые двери медленно отворились.

– Скорее, – старик подтолкнул девушку к проходу, – он долго ждать не будет.

И правда, стоило им обоим проскользнуть в тоненькую щель приоткрытых ворот, как те сразу начали закрываться. Волк лязгнул зубами, захлопнул пасть и, закрыв глаза, замер.

– Идём тихо, не шумим, – предостерёг Арлину старик и заковылял по длинной аллее, вдоль которой росли деревья с чёрными листьями.

Ни красивых оградок, ни роскошных клумб с розами, мелкими гвоздиками и шапками голубых и белых гортензий, которыми богат королевский сад в Озёрном крае. Ни даже скамейки, чтобы присесть и почитать главу-другую романтической новеллы, а на деле же просто подышать цветочными ароматами и прикорнуть в тени столетних дубов. Даже пруда не было, в то время как каждый уважаемый дом в Атоле просто обязан был иметь два.

«И это лорд, – фыркнула про себя Арлина, – без пруда».

Но фыркай – не фыркай, а неприятный холодок шевелил не только грязные волосы на голове, но и щекотал спину, забравшись под тоненькие тунику и плащ. Всё вокруг дышало камнем и дождевой сыростью. Сколь ни мокр был Озёрный край, но солнечные дни в тех местах никто не отменял. В Смоляных горах же Арлина ещё ни разу не видела ни одного лучика. Зато свинцовых туч, готовых вот-вот разверзнуться и обрушить на голову холодный ливень, было хоть отбавляй.

Замок лорда Тайернака встретил путников величественным молчанием. От тысячелетнего камня отдавало мертвецким холодом. И даже лоза, вьющаяся от земли до окон и украшенных балюстрадами балконов, не привносила ни капли жизни в бесцветный облик каменной крепости. Напротив, ползучее растение смотрелось искусственно и аляповато среди безжизненных плит, нагромоздившихся друг на друга и вытягивающихся в острые башенные шпили, которые терялись в дождевых тучах.

– Мы войдем через центральный вход? – спросила Арлина, когда застыла перед ступеньками, ведущими наверх к украшенным затейливой резьбой массивным дверям.