(Не) брать!
Шрифт:
Я не поняла, как он так быстро очутился рядом со мной. Его рука сомкнулась на моей шее, мои пальцы разжались, бокал полетел на пол, чудом не разбился, а он меня толкнул туда, обратно к окну, где недавно царили совсем другие эмоции.
— Следи за своим языком, — процедил, сверля своим тяжелым, черным взглядом.
— Иначе что? Побьешь? Убьешь сразу? — тяжело просипела я, стараясь убрать его руку со своей шеи. Странно, но я в данный момент не испытывала никакого страха перед этим мужчиной. Только ярость. Она клокотала во мне, перекатываясь и переливаясь яркими цветами.
Он так же резко отпустил меня, сделал шаг назад, засунул руки
— Молись, Полина, крепко молись, чтобы не узнать другого меня. И на что я способен.
От его тона у меня озноб прошелся по коже, оставляя мерзкий шлейф. Но это был не животный страх, это, скорее, вызвало искреннее желание никогда не узнать его другого, чтобы не разочароваться, чтобы он в моем воспоминании остался таким вот, странным, жестким, самоуверенным, но не ужасным и гнилым.
— Сегодня ты остаешься у меня и это не обсуждается. Мы еще не закончили, — развернулся и удалился на второй этаж.
От таких эмоциональных качелей меня заколотило, на трясущихся ногах подошла к пуфу и присела.
Мы еще не закончили? Что это значит? Ему понравилось? — мысли хаотично бегали.
Через секунду после потрясающего полета от нашей с ним близости, еще не успев прийти в себя, я услышала жесткое, раздраженное: «Душ наверху…». Я сделала единственный, напрашивающийся вывод неуверенной в себе дамы — ему не понравилось, он разочарован. Это безумно расстроило.
Его яркое воспоминание и бледная реальность слишком четко контрастировали. Но только что он сказал: «мы еще не закончили». Я улыбнулась сама себе. Может, выпить для раскрепощения? И тут же себя одернула — это не самая лучшая идея.
Встала, подошла к лестнице, ведущей наверх и поднялась на второй этаж. Зашла в его спальню, услышала звук льющейся воды, быстро стащила с себя вещи. Сжала кулачки так, что ногти впились в ладони и несмело открыла дверь. Глеб стоял ко мне спиной оперевшись руками о стену, вода нещадно била его по мощным плечам, струями стекала по большой спине и ниже к накаченным ягодицам. Я как завороженная смотрела на это зрелище и не могла отвести взгляд.
— Это твой фетиш — подглядывать? — сказал, не поворачиваясь.
— Я…я… прости, — в миг почувствовала себя неуверенно, развернулась, чтобы уйти.
— Стоять, — он резко повернулся. Напряженно прошелся глазами по моему обнаженному телу, сглотнул. — Иди сюда, — голос чуть дрогнул.
А я утонула в этом взгляде, и не отводя своих глаз от его, двинулась к нему.
Подошла, провела пальцами по его рельефной груди, плечам. Он явно не чурается спортзала. Гладкая, чуть загорелая кожа, очень приятная, даже пальчики завибрировали от прикосновения. Обвела пальцем татуировку — отметив про себя, что это не просто хаотичные линии, а это вполне целостный рисунок с изображением…
— Орел? — подняла вопросительно глаза, чуть улыбнувшись уголком губ.
Он кивнул, продолжая стоять не шелохнувшись, и, не сводя с меня своих сверлящих глаз.
— Потрясающе, — сказала я, не уточняя, про что именно, то ли про великолепно исполненную татуировку, то ли про тело парня. Я продолжала водить пальчиками по тату, обводя крылья, крючкообразный нос, и глаза, хищные острые глаза. Мастер, который набивал ее, должен был очень остро чувствовать хозяина изображения. Сто процентная сущность Орлова.
Провела пальцами по шее и к лицу, приблизилась,
— Г…глеб, — чуть заикаясь, тихо, хрипло сказала я. Он остановился, посмотрел в мои затуманенные глаза, развернулся, выключил воду, взял с держателя большое банное полотенце, завернул меня и чуть подтолкнул к двери. Я зашла в спальню, но так и зависла на пороге, не решаясь подойти и залезть на кровать. Он обошел меня, сел на край кровати, внимательно наблюдая, создавая видимость того, что я сама принимаю решение остаться с ним или прямо сейчас уйти. Но мы знали оба две вещи: во-первых, даже если я захочу уйти, он не отпустит, а во-вторых, я не уйду, я до одурения, до потери пульса хочу его, в самом примитивном смысле. Просто его и просто во мне.
Я скинула полотенце, подошла и встала перед ним, провела рукой по его волосам, он притянул меня к себе, заставляя усесться сверху. Поцеловал, спускаясь губами ниже по шее, не пропуская ни одного миллиметра моей кожи, чуть прикусывая и тут же проходясь языком. Чуть поднял, намереваясь меня уложить на кровать, но я не хотела даже на секунду терять контакт с его телом. Я неодобрительно замычала, прикусила мочку его уха, потерлась о него, показывая как сильно хочу его. Второго намека не нужно было, он тут же приподнял меня и начал погружаться, медленно, давая привыкнуть. А для меня эта медлительность — как игра на оголенных нервах. Хотелось как можно скорее ощутить это чувство наполненности, но ускорить процесс я не могла, Глеб не давал ни единого шанса на самоуправство.
— Ох, — только и смогла выдохнуть я, когда он вновь потянул меня наверх и резко вернул на место, задавая темп. По моим венам уже текла не кровь, а горячая лава. Она бурлила, кипела, она требовала найти выход. А я в попытках помочь найти этот выход ускорялась, и вот когда, казалось, протяни руку и ты получишь желаемое, он железной хваткой остановил меня. Я издала жалобно-удивленный звук, похожий на скулеж щенка, а он снял меня с себя и заставил лечь на кровать, сам же навалился сверху, пригвоздив буквально, как беспомощную мягкую куклу к матрасу.