(Не) брать!
Шрифт:
— Орлов, может, хватит, угрожать? То, что твой папа…
— Не трогай моего отца! — жестко, тихо и как-то зловеще сказал он. От этого тона липкая волна омерзительного страха прокатилась по моему позвоночнику. Я попыталась успокоиться.
— Глеб, слушай…
— Нет, Потапова Полина, слушай ты сюда. Я сделал тебе одолжение, я тебя простил и ни один раз, за то что сбежала, за то, что…
— Нет, Орлов, за то, что я сделала так, как хотела Я! Я сама! Я живой человек! У меня тоже есть мое мнение, мои чувства и эмоции! И не пытайся их отнять у меня и превратить в робота! Я не позволю этого! Ты меня слышишь, Орлов?! Слышишь?! — голос сорвался на
Глеб не шевелился, только напряженно смотрел на меня.
— Ты оглох?! Уйди! Нам говорить не о чем больше! Это мой выбор, моя жизнь, я остаюсь со своей семьей!
Он медленно кивнул, на его губах появилась улыбка, нет — это даже не улыбка, а волчий оскал, от которого холодок пробегает по коже.
— Что ж, это твой выбор, — тихо и леденяще спокойно произнес он, делая ударение на предпоследнем слове.
Я выдохнула. Неужто отступил?
Он пошел на выход, открыл дверь, я же осталась на кухне, боясь нарушить этот момент понимания с его стороны. Но что-то хотелось сказать, чтобы точку поставить, чтобы не врагами разойтись, но на ум ничего не шло, и все, что смогла выдавить:
— Глеб, спасибо! И…и прости.
Он повернулся, кинул мрачный, злой взгляд, а после исчез за дверью, аккуратно, бесшумно прикрыв ее за собой.
Глеб вышел из дома Ани. Сам не понял как сдержался и не расхерачил кухню в этой третьесортной квартирке. Спустился на первый этаж, не удержался и припечатал кулак к входной двери. Неприятные ощущения в руке позволили включить мозг и снять красную пелену с глаз.
Орлов понимал, что Полина не играла. Ей страшно. Но не его она боится, а самой ситуации в целом. Человеку свойственно бояться всего нового, как же мы примитивны, — усмехнулся он про себя. Она боялась последствий, что муж узнает, что брак ее этот полетит ко всем чертям. А Глебу по хер, пускай узнает. Одной проблемой будет меньше. Был бы мужик нормальный — не пошла бы баба налево. Если бы Полина была его женой, он ни на секунду не выпускал бы ее из поля зрения. Только подумал и почувствовал какой-то щелчок внутри, но быстро, не давая ни единого шанса на закрепление зарождающейся мысли, заставил себя переключиться. Его мало заботило, что будет с ее браком. Орлову нужна была только она. Но он не конченный мудак и знал, что когда все закончится, а это больное влечение обязательно пройдет — он уверен, потому что он так хочет, он не бросит ее одну с ребенком без копейки, он обеспечит их. Да, черт, он хоть сейчас готов купить ей этот сраный магазин, в котором она работает, хоть сеть этих ларьков.
Слушал ерунду про ребенка, игрушки, и медленно закипал, а когда она ляпнула про усыновление — почувствовал, как его накрывает неконтролируемой лавиной. Понимал, что это бред, но она объединила себя с мужем, а его выставила по другую сторону баррикад. «Походу меня использовали самого, как игрушку», — подумал, усмехнулся. С ним такое в первый и он был уверен — в последний раз. Вчера она сделала этот шаг, она села к нему в машину — он не заставлял, она сама, она получила желаемое и решила сделать вид, что ничего не было.
«Нет, дорогая, так не пойдет. Каждый должен платить по счетам и ты не исключение», — подумал и набрал номер.
— Ушел? — выглянула Аня
Я медленно кивнула.
— Ты так кричала, я готова была прийти на помощь. Он тебя не тронул? — спросила, оглядывая меня.
Я покачала головой из стороны в сторону, обдумывая его странно спокойный уход. Я нутром чувствовала — это не конец. Такой, как он не отступит, не сдастся, последнее слово должно быть за ним. Но, может, все-таки он решил сделать исключение? Хотелось верить в это.
— Поль, ты чего? Чего молчишь? — тронула меня за руку подруга.
— Ань, мне кажется это не конец.
— Почему так решила?
— Странно как-то все.
— Поль, не накручивай себя. Ты просто на взводе, вот и кажется. И вообще, когда кажется, креститься надо.
— Да, наверное, ты права. Я, пожалуй, поеду домой. Ань, одолжи мне колготки, пожалуйста.
Аня перевела взгляд на мои ноги и только сейчас заметила отсутствие оных на мне. К счастью, комментировать это она не стала, исчезла за дверью гостиной и через минуту появилась с новой упаковкой.
17
Утром я проснулась крайне отдохнувшей, что удивительно. Но это было на руку, ведь сегодня мой рабочий день. Это то, что мне нужно, чтобы перестать думать о произошедшем и о Глебе.
Приехала на работу, как всегда за пятнадцать минут до открытия, но меня ждал сюрприз — магазин уже был открыт. Меня встретила моя сменщица, Марина.
— Марин, ты чего здесь? — зашла, на ходу расстегивая куртку.
— Мне Мария Николаевна позвонила, сказала, чтоб выходила. Я думала, с тобой что случилось, — озадаченно ответила женщина, разглядывая меня.
— Нет, со мной все в порядке, — медленно произнесла я. — Странно.
Достала телефон, набрала директора, та взяла трубку с третьего гудка.
— Мария Николаевна, доброе утро! Я тут на работу приехала…
— Полина, прости, но ты уволена.
— Ч-что? — подумала, что ослышалась.
— Прости, Полина, но я ничего не могу сделать.
— Мария Николаевна, скажите, хотя бы, почему? — все еще не веря в услышанное, вопрошала я.
Она вздохнула — видно, тяжело ей дается этот разговор.
— Я не знаю, Поль, сама не знаю. Но сегодня позвонили арендодатели и сказали, что у них есть арендатор на наше помещение, он готов оплачивать намного выше аренду. А у нас договор в следующем месяце заканчивается, мы его пролонгировать должны. Но этот арендатор готов отказаться от претензии на помещение, если я уволю тебя. Не знаю, Полин, кому ты так насолила, но я по-другому поступить не смогла. Прости.
Но я уже слушала в пол уха. Мерзкое, гадкое чувство оцепенения, ужаса и страха за будущее сковало меня.
— Я понимаю, — еле выдавила и отключилась. На ватных ногах дошла до стула, села, уставившись в одну точку.
— Полин, все нормально? — обеспокоенно вглядываясь в мое лицо, спросила Марина.
— Да. Наверное. Я пойду.
— Так что Мария Николаевна сказала-то? Полин?
— Я уволена, — пожав плечами, ответила.
— Как уволена? За что? — ахнула сменщица.
— Вот так. Пока, Марин.
И вышла на улицу, закрыла глаза, несколько раз вдохнула морозный воздух. Спокойно, спокойно, Поля, ты со всем этим разберешься. Вдох через нос, выдох через рот, вдох через нос, выдох через рот. И так несколько раз. Открыла глаза. Ну, значит, надо найти другую работу. Не сможет же он весь город взять под колпак? Или сможет? Ничего. Все будет хорошо.