(не)бездушные
Шрифт:
Через пару часов начало светать. Солнце не спеша заходило в комнату, заливая лучами предметы мебели. Я лежала, отвернувшись от двери, завернувшись в одеяло, и каждую секунду прислушивалась, не проснулся ли Горецкий! Но как бы я ни просила Вселенную о том, чтобы это чудовище не проснулось, через минут десять он все же вышел из комнаты и направился в ванную, а после и на кухню. Я слышала его тяжелые, уверенные шаги. Слышала дыхание. Совсем скоро он заявится и сюда, в мою темницу.
Так и случилось. Он повернул в мою сторону и подошел в плотную к печи.
— Доброе утро, детка! — с явным удовлетворением поздоровался Горецкий, держа в руках кружку с выраженным ароматом кофе. Я так и лежала, повернувшись к нему спиной,
Я не реагировала на его слова, лежала молча и не шевелясь. Тогда Горецкий, не растерявшись, грубо сорвал с меня одеяло и сбросил его на пол, оставляя меня словно без защиты. Я медленно повернулась, всем видом выражая недовольство и ненависть к нему, и посмотрела ему в глаза. Смотрела и убеждалась в очередной раз, что дай мне сейчас оружие, я бы без раздумий спустила бы курок, останавливая сердце чудовища.
— А мне нравится, когда ты такая! Ты становишься похожа на дикую кошку! Меня это заводит! — скалясь высказался Горецкий, а меня почти затошнило от его слов. Он сделал глоток кофе и продолжил: — Завтрак я с тебя требовать не буду! Даже наоборот, могу его тебе предложить!
— Спасибо. Я откажусь, пожалуй! — язвительно ответила я, не чувствуя голода.
Горецкий перевел взгляд на кружку, что стояла на печи и ухмыльнулся, но ничего не сказал.
— Как пожелаешь! Через полчаса выезжаем! Будь готова, супруга!
«Пошел ты!» — почти вырвалось у меня изо рта, но я вовремя сдержалась. Просто смотрела на него и мысленно сжимала пальцы на его толстой шее.
Горецкий развернулся и вышел из гостиной. Убедившись, что он на кухне, я слезла с печи, достала свои вещи и быстро переоделась в платье. Все давно уже было сухое, благодаря теплой печке. Его вещи я сложила и оставила на краю дивана.
Во дворе послышались движение и разговоры. Машины завелись, заглушая тишину! Я больше не ложилась, ожидая Горецкого на краюшке теплой печи. Примерно через минут двадцать он зашел, одетый в черные джинсы и серый толстый свитер, в руках он держал что-то темное и объемное. Он окинул меня взглядом и бросил к печи эту вещь.
— Надевай и пошли. Нечего по улице щеголять голяком!
Я не спеша слезла с печки и подняла брошенную вещь. Ею оказалось мужская куртка. Далеко не новая и не современная, больше похожа на фуфайку, что висела на входе в дом, но мне было абсолютно наплевать на свой внешний вид, поэтому я без раздумий напялила ее на себя, почувствовав неприятный запах. Фуфайка пахла временем! Тем, что судя по всему, провисела она без дела.
Глава 43
В машину мы сели без лишних слов. Препираться и язвить не было смысла, Горецкий тут же не забывал мне напоминать на каких условиях я нахожусь рядом с ним! Напоминал о том, что жизнь моего отца напрямую зависит от моих действий и поведения. Я сжав зубы терпела ехидные шуточки в мою сторону, руку Горецкого на моем бедре, липкие поцелуи в щеку, пока мы ехали с ним в машине. Меня успокаивала и грела душу только одна мысль — это не будет длиться вечно! Придет момент — и я с лихвой отплачу ему за все! Я никогда не примирюсь с тем, во что окунул меня этот человек!
В машине нас было трое: водитель и мы. В другой машине ехали остальные четверо головорезов. Несмотря на присутствие постороннего человека, Горецкий морально давил на меня и стал приставать все сильнее и напористее, вызывая у меня шквал эмоций!
— Ну ладно, детка! Хватит ломаться! — с каким-то странным придыханием сказал Горецкий, ведя рукой по внутренней стороне бедра все выше, несмотря на мои попытки это прекратить! — Ты же не девочка, чтобы так ломаться! К чему весь этот детский сад? Чем быстрее ты примешь свое новое положение, тем легче тебе будет жить! В противном случае ты знаешь, чем это тебе
Не дожидаясь известного окончания фразы, я перебила Горецкого, позволив ему продвинуть руку глубже под платье, и ответила:
— Нет, не хочу…
Слова давались тяжело. Меня колотило и передергивало от ощущения его руки на мне. Хорошо хоть на мне были колготки, и я не ощущала его прямых касаний, иначе истерики бы не миновать!
Горецкий шарил у меня между ног, то и дело задевая самые чувствительные места. В те секунды я практически подпрыгивала на месте от очень неприятных ощущений. Это было мерзко и противно! Так и хотелось отпихнуть его, накричать, ударить, но вместо этого мне приходилось все это терпеть. Благо Горецкий быстро удовлетворился моей покорностью и отвлекся на водителя, поинтересовавшись у него, забрали ли они важного человечка. Что это за человек такой, он не уточнил, а водитель только кивнул головой и перевел разговор в другое русло. Я смогла хоть на короткое время выдохнуть. Сначала я вслушивалась в разговор, а потом незаметно для себя отвлеклась. Причем задумалась так, что не думала ни о чем! Разве такое возможно? Я пыталась думать о многом, но мысли, словно пчелы, разлетались в разные стороны, быстро и создавая раздражающий шум. Мой взгляд уперся в одну точку, но в ней я ничего не видела. Мой мозг словно отключился на время, чтобы перезагрузиться. Когда я пришла в себя, то заметила, насколько сильно у меня сжаты руки в кулаки, а ноги прижаты друг к другу. Горецкий все так же общался с водителем уже на тему дальнейшей раскладки дел. Конкретно водителю Горецкий поставил выбор: или остаться водителем, или идти в охрану, сменив другого амбала. Но тот сказал, что ему нравится ездить на машине и он был бы не прочь остаться на прежней должности.
Мы въехали в город, и сердце заколотилось. Знакомые улочки, магазины и районы. Мы направлялись в центр к жилым комплексам, где жили обеспеченные люди и находилась художественная студия, по которой я очень скучала! Удивительно, ведь я предполагала, что Горецкий живет в своем доме, а не в квартире. Оказывается нет! Я следила за дорогой, осматривая прилегающие улицы и все, что на них находиться, подмечая разные детали.
— Вот мы почти и дома, жена! — сказал Горецкий, обернувшись ко мне и указав рукой на один из многоэтажных домов. Каждый раз он делал акцент на слове «жена», и меня это жутко бесило, учитывая что никакой женой я себя не считала и никогда не буду считать! — Наша квартира на шестнадцатом этаже. Вид из нее просто шикарен! Тебе понравится!
«Если только я буду смотреть, как ты летишь с этого этажа головой вниз!» — подумала я, хладнокровно представляя этот момент.
Машина остановилась у ворот, водитель предоставил охраннику пропуск, и мы проехали дальше. Заехали на подземную парковку и остановились.
— Выходим, детка! — Горецкий быстро выбрался из машины, обошел ее и открыл дверь с моей стороны. Он протянул мне руку, но я проигнорировав ее, выбралась сама и стала ждать дальнейших указаний.
Горецкий ухмыльнулся, взял меня за талию и потянул вперед к двери, что вела к выходу из подземного царства.
Водитель с нами не пошел, оставшись сидеть в машине по приказу Горецкого. Он должен был куда-то уехать. Мы вдвоем с Горецким поднялись на лифте на нужный этаж. Архитектура строения, конечно, удивляла и поражала. Спокойные тона общих помещений. Лаконичный декор возле панорамных окон. Картины на стенах. Но это все быстро пролетало у меня перед глазами, и я не заостряла на этом внимания.
Лифт остановился, показывая и извещая звуковым сигналом, что мы на нашем этаже, и мы вышли. Сделали пару шагов и уперлись в металлическую дверь. Тут же, как только мы ступили на порог дома, эта тяжелая и массивная дверь открылась, и нас встретила женщина, которую я уже не раз видела!