(не)бездушные
Шрифт:
Услышав про отца, я еще сильнее высунулась в дверь и вслушалась в разговор. Незнакомец очевидно занервничал при виде фамилии моего отца. Но что означает «держит город»?
— Он самый! — сохраняя спокойствие, ответил Горецкий.
Собеседник закашлялся, послышался скрежет стула по полу, а за ним и шаги. Я снова спряталась за дверь, боясь быть замеченной, но никто из кухни не вышел.
— Шарапов? — неуверенно переспросил незнакомец. — Здесь точно все по обоюдному согласию? Нет, не то, что бы я сомневался в тебе, но зная
Господи, неужели этот человек сможет мне помочь?! Вдруг он откажется исполнять просьбу Горецкого?
— Успокойся, Василий Иванович! — ответил Горецкий. Теперь его голос источал нотки нервозности. Он явно был недоволен реакцией гостя. — Все нормально. Я люблю ее, она меня!
— Дочка Шарапова? — опять с нескрываемым удивлением протянул гость. — Я вообще не знал, что у него есть дочь!
— Есть… Как оказалось! И теперь она будет моей женой! Если ты, конечно, сделаешь свое дело!
А если я скажу этому Василию Ивановичу правду, есть ли вероятность, что он наш брак не зарегистрирует? Скажу, что меня здесь держат не по моей воле? Что заставляют выйти замуж по принуждению? По голосу очевидно, что Василий Иванович немолодой человек, а скорее мужчина пенсионного возраста, возможно, в нем я найду больше здравого смысла, чем в Горецком!
— Петя, я, конечно, верен тебе, ты же знаешь! Но! Я уже стар и не хочу участвовать в сомнительных делах, ты понимаешь?
— Ни во что сомнительное я втягивать тебя не собираюсь! Будь уверен! Ты пиши, а я пойду посмотрю, готова ли невеста! Как раз она тебе все сама и скажет!
Мое сердце замерло, когда я услышала приближающиеся к гостиной шаги. Я быстро сорвалась с места и побежала на печь. Забилась в угол и лихорадочно стала подбирать слова, что готовы были сорваться с губ при виде Горецкого.
Как только он вошел в комнату, я тут же заговорила:
— Я не выйду за тебя замуж! Не выйду!
Горецкий ехидно заулыбался и направился в мою сторону.
— Еще как выйдешь! — он подошел вплотную к печи и наклонился ко мне, давя своей тяжелой энергетикой. — У тебя нет выбора! Я уже об этом говорил!
Горецкий достал из заднего кармана телефон и что-то в нем стал искать. Через пару секунд он перевернул ко мне экран и на нем я увидела отца, сидящего за рабочим столом в каком-то офисе. Он сосредоточенно сидел перед компьютером и печатал на клавиатуре. Это было видео, снятое из окна. Я непонимающе смотрела в экран, ожидая, что будет дальше.
— Он ничего не подозревает… Живет. Возможно, последние минуты! — проговорил Горецкий с явным чувством превосходства. — Знаешь, кто это снимает видео?
Я перевела взгляд на чудовище.
— Это снимает мой человек, сидящий на крыше с винтовкой. Одно твое неправильное движение или слово, или маленький намек о том, как ты здесь оказалась, и твоему отцу конец! — Горецкий нараспев говорил каждое слово, наслаждаясь моей реакцией.
Во
— Я не могу… — прошептала я, чувствуя безысходность, но смотрела на отца, который ничего не подозревает, и сердце сжалось!
Мозг твердит: — Ты знаешь своего отца всего неделю, плюнь на все это и не думай!
А сердце говорит обратное, напоминая, чья кровь бежит по моим венам!
— Можешь! — сердито произнес Горецкий. — И сделаешь это! Натяни на лицо радостное выражение и покажи нашему гостю, как ты меня любишь!
— Ты чудовище!
Горецкий схватил меня за подбородок и сжал его, больно впиваясь пальцами. На его лице появилась злость и звериный оскал. Такого Горецкого я боялась больше всего.
— Сочту это за комплимент, детка! — он притянул меня к себе и грубо поцеловал в губы, оставляя на них неприятное послевкусие. — А теперь поднимайся и пошли жениться!
Глава 39
Я не могу припомнить в который раз за последнее время я ощущаю полную опустошенность и обреченность! Внутри бушевал ураган. Внутренности переворачивались, дыхание то учащалось, то наоборот становилось медленным и тихим. Ноги не слушались, как и тело в целом. Но я не видела другого выхода из этой ситуации! Даже учитывая то, что отец не являлся мне отцом в общем понимании, а всего лишь появился неделю назад, я не могла с ним так поступить! Зная Горецкого, он с легкостью сделает то, что сказал! Он убьет его, но добьется своего!
Не своими ногами я слезла с печи, медленно обула тапочки, словно оттягивая момент и застыла. Тело просто отказывалось идти!
— В чем дело, детка? — раздраженно бросил Горецкий, беря меня под локоть и разворачивая лицом к себе. — Мне стоит опять напомнить, чем тебе грозит неповиновение?
Я непонимающе смотрела в его глаза. Страшные, злые, беспощадные! И не понимала, как можно быть таким черствым и бездушным? Еще раз вспомнила отца на видео и решительно сказала, стараясь сама поверить в то, что сейчас скажу:
— Не стоит! Я сделаю все, как ты приказываешь!
— Умница!
— Гори же ты в аду, Горецкий! — зло выплюнула я, вкладывая в эти слова всю ненависть и боль.
На что чудовище лишь усмехнулось и ответило:
— Ты опоздала! Я уже давно там!
Дальше говорить не было смысла. Я постаралась натянуть на лицо улыбку и, стряхнув с локтя руку Горецкого, направилась из комнаты. Сзади послышался недовольный «цык», но мне это было безразлично. Я миновала коридор и зашла в кухню. За столом сидел человек Горецкого. Как я и думала, лет шестидесяти, а то и больше. Седые волосы, немного сбившееся тело, без намека на подтянутость. Серый костюм в мелкую клетку и темные очки в золотистой оправе.