(не)бездушные
Шрифт:
Глава 27
— Откуда вообще взялась эта девчонка? Я о ней не слышал! Шарапов вроде не имел детей!
— Серый, да мне начхать на то, откуда она появилась! Главное, я знаю — это его родная кровь! — с брезгливостью ответил Горецкий, и об пол что-то громко лязгнуло. Через пару секунд Горец снова заговорил: — Пока я сидел там, в вонючей камере, я мечтал об одном — уничтожить Шарапова! Я жил этой идеей, каждый день представляя, как буду это делать! А когда вышел, мне птичка в клювике принесла самую приятную весть, что у Шарапова, оказывается, есть дочь! Ха! Во мне такой огонь разгорелся! Эх, само все сложилось лучше, чем я мог планировать!
—
— Ну нам ведь это на руку! Эффект неожиданности! — довольно сказал Горец.
В дом кто-то вошел, и за стеной что-то опять громко упало. Я не сразу обратила внимание, что на другой стороне стена была из кирпича, побеленная обычной побелкой. Это оказалось обратной стороной печи. Я подошла к ней ближе и приложила руку. Тепло… Прижалось к ней спиной, и откинула назад голову. Закрыла глаза и почувствовала, как по щеке медленно потекла слеза. Рыдать уже не хотелось. Слез не осталась, да и не время для истерик. Банальная усталость от всего, что происходит. навалилась тяжелым грузом. Я только начала верить в то, что моя жизнь может измениться, а теперь что? Судя по разговорам за стеной, мне конец!
От жара печи мне стало хорошо. Тепло пробралось под куртку и платье. Отходить от нее не хотелось, и я придумала перетащить к стене матрас, чтобы сидеть возле печи. Немного пошумев, я сделала, как хотела, и села на матрас. Я решила, что появись хоть какой-то шанс на спасение, я обязательно им воспользуюсь, во что бы то ни стало! А пока буду ждать этот шанс, покорно и молча, без криков и слез.
Только я села и успокоилась, как за моей дверью послышались шаги и скрежет замка. В следующую секунду дверь открылась и в комнату вошло чудовище! Я притаилась, представляя, что если буду сидеть смирно, меня не заметят. Горец медленно подошел к моему пристанищу в виде матраса и опустился на корточки, медленно и устрашающе, глядя прямо в упор.
От одного его присутствия во мне что-то ломалось. Ноги хотели подскочить и бежать! Бежать без оглядки! Я несмело подняла глаза и посмотрела на чудовище, чтобы оценить, в каком он сейчас расположении духа. По выражению лица, по прищуру глаз и надменности, с которой он смотрел на меня, можно понять: ничего хорошего мне не светит!
— Ну что, малышка! Небось замерзла? — с неприятным послевкусием проговорил Горец, кивнув на стену позади меня. — Так давай я тебя согрею!
Услышав это, я ужаснулась, приступ паники с новой силой накатил на меня! Во мне словно все покрылось льдом, и я перестала чувствовать кончики пальцев. Голова пошла кругом. Неужели сейчас будет то, чего я боюсь больше смерти?!
— Пожалуйста…. Не нужно… — онемевшими губами прошептала я, отрицательно качая головой.
Чудовище хмыкнуло и наклонилось в мою сторону, подбираясь все ближе. Я машинально отодвинулась на это же расстояние. Но он еще придвинулся, не оставляя мне места для отступления, и между нами осталось всего лишь полметра. Меня всю заколотило от страха. Зубы буквально застучали друг об друга.
— Ну что ты так сразу отказываешься! Ты скучаешь — я скучаю! Так давай поможем друг другу! Время у нас есть! — противно говорил Горецкий, ухмыляясь. В тусклом свете он казался еще старше, чем я думала. И еще больше! Его руки были огромными. Один удар — и скорее всего меня не станет! Что я могу против него?
— Пожалуйста… Нет…
— Ты теперь моя, ты понимаешь? Моя собственность! И я могу делать с тобой все, что захочу! — говорило чудовище
Последнее прогремело громче всего в моих ушах! Как я могу быть чьей-то собственностью? Я ведь не вещь! Я живой человек, не сделавший никому ничего плохого!
Пока я молчала и боролась с желанием закричать и заплакать, Горецкий поднес к моему лицу руку и коснулся щеки.
— Нет… — прошептала я, борясь с приступом тошноты. Я хотела отбросить его руку с лица, мотнув головой, но Горецкий жестким хватом вцепился пальцами в мой подбородок и сжал его, так что казалось, челюсть вот-вот хрустнет.
— Я еще раз повторю, чтобы до тебя дошло! Ты! Моя! Собственность! — Горецкий говорил властно и грозно, словно вбивая в меня эти слова.
Челюсть от его пальцев уже сильно болела, но чудовище не отступало. Он опустил одно колено на матрас, а другой рукой коснулся моих волос, проводя по ним пальцами и спускаясь к лицу, щекам и плавно переходя на мои губы. Я испустила шумный выдох, почувствовав запах его пальцев. Запах сигарет, противный и тошнотворный. Горец обвел контур моих губ большим пальцем, жестко сминая их. Я смиренно терпела его прикосновения, надеясь, что на этом все закончится. Но чудовище не остановилось. Это было только начало!
Его рука медленно поползла вниз, по шее, ключице и остановилась на груди. Вот тут я уже не выдержала. Громко, что есть сил закричала и стала вырываться из его захвата. Получилось высвободить лицо, я рванула в сторону, но чудовище оказалось проворнее и сильнее. Он быстрыми движениями схватил обе мои руки и завел их за спину, сжимая одной рукой. Я сидела на коленях и не могла толком пошевелиться и вырвать руки. Чтобы я не кричала и не сопротивлялась, Горец замахнулся свободной рукой и наотмашь, тыльной стороной ладони хлестнул по щеке. Я тут же почувствовала солоноватый привкус крови во рту и ощутила, как уголок губ начал больно пульсировать. Щека тоже горела. Удар был не сильный, но этого вполне хватило, чтобы сбить меня с толку. Я сидела словно в прострации. Меня никогда никто не бил, и я сейчас находилась в шоке, словно все это не со мной! Словно я смотрю на все со стороны!
— Ну вот зачем ты меня злишь, а? — раздраженно выпалил Горецкий. Он опять больно схватил меня за лицо, впиваясь в щеки своими пальцами. — Ты не имеешь права говорить и противиться мне!
Я дышала через раз. Боль и обида вырывались наружу, сдерживать себя и слезы становилось невозможным. Горецкий принял это за свою победу. Он ухмыльнулся, и глаза его загорелись азартом. От лица его рука перебралась на мою грудь, огладила ее и больно сжала. Я зашипела от боли, но чудовище это лишь позабавило! Горецкий закусил нижнюю губу и шумно выдохнул через нос, словно испытывал от моего унижения истинное наслаждение!
Глава 28
Но на этом мои страдания не закончились! От груди Горец повел руку вниз вдоль живота, приближаясь к опасной точке моего терпения. Дыхание сперло, меня заколотило и стало трудно дышать. Паника накрывала! Показалось, что сознание вот-вот меня покинет.
— Зачем вы это делаете? За что? — криком вырвался вопрос из меня. Я больше не могла сдерживаться. Не могла терпеть его прикосновения к себе. Его дыхание, запах. Терпеть обиду и непонимание в отношении себя! Я стала вырываться, несмотря на то, что Горецкий вцепился в мои запястья еще крепче, сжав их до хруста. Боль оказалась адской, но внутренняя борьба была сильнее! — Что я вам сделала?