(не)бездушные
Шрифт:
— Здравствуйте, — промямлила я, сказав это чисто по инерции. Но он мне ничего не ответил, быстро прошагав в сторону каминного зала. — Ну и ладно…
Ну подумаешь, не здороваются, больно мне надо! Хотя… Что я говорю. Конечно надо! Я всегда была добра с людьми, чему меня учила мама. Учила быть отзывчивой, доброй, приветливой и всегда легко прощать обиды, говорив при этом, что обида — самый страшный разрушитель души!
В голове тут же возник эпизод с моего детства:
— Меня Петька сегодня толкнул! — с обидой высказывалась я маме, идя с ней за ручку из школы. Я училась
Мама нежно потрепала мне косичку и с улыбкой ответила:
— Наверняка, он в тебя просто влюбился! Ты ведь такая симпатяжка!
Тогда я еще подумала, что за ерунду она говорит? Нос — курнос, худая щепка и глаза на пол лица.
— Фууу, не-не-не! — я сморщилась от маминых слов и прижалась к ее мягкой руке, чуть не повиснув на ней. Мама под моей тяжестью нагнулась на одну сторону и оторвала меня от земли. Я громко засмеялась и подпрыгнула еще выше. — Он меня всегда обижает! Так не любят! Папа ведь тебя не толкает! Я на Петю вообще обиделась и решила, что больше с ним разговаривать не буду!
— Ой ли? — смеясь промолвила мама.
— Да! А если он не перестанет толкаться, я ему в нос тресну, как папа меня учил! Вот!
— Ух, боевая ты у меня какая! Будешь обижаться — станешь некрасивой, и с бородавкой на носу!
— Как Баба-Яга?
— Да! В точности, как она!
— Ах, так значит, Баба-Яга поэтому страшная такая? Потому что обижалась всегда?
— Да-да!
— Фу, тогда я не буду больше обижаться! Обещаю!
И хоть сейчас я далеко не та милая девочка, еще не знавшая, что ей преподнесет судьба, но в разрушения от обиды верю!
В своей комнате я чувствовала себя более спокойно, чем в доме, стараясь представлять, что здесь живу только я, а вокруг никого нет. Не зная, что нужно брать с собой, я решила сложить в пакет пару своих прежних работ, чтобы руководитель студии мог посмотреть, стоит ли мне вообще этим заниматься! Вдруг он скажет, что я вообще ни на что не гожусь и рисовать мне не стоит?
Лев Житковский — известный художник нашего города. Я знала его еще с детства, точнее, его школу. Там занимались дети непростых родителей. Обычному ребенку из обычной семьи было нереально туда попасть! Там учились дети элиты, как раньше говорили, а мы, дети простых смертных, занимались в государственной художественной школе. Я, конечно, давно не наблюдала за работами Льва Александровича, но уверена, что они так же прекрасны, как и десять лет назад!
Собрала пакет с рисунками, рюкзак с мобильным телефоном. Накинула модную куртку и уже полюбившееся душе сапожки. Прихватив все, спустилась вниз и стала ждать Назара у входа, желая поскорее оказаться в студии, подальше от этого дома!
Назара мне пришлось ждать еще минут пятнадцать. Успела спариться, снять куртку и расстегнуть сапоги. Посмотрела на часы, они показывали без пятнадцати одиннадцать. Ну неужели он придет минута в минуту? Подождала еще пять минут, и на пороге появился Назар. Он осмотрел меня с ног до головы и еле заметно хмыкнул.
И что это, спрашивается, за хмыки?
— Поехали! — бесцветно сказал Назар и засунул руки в карманы черного
Я застегнула сапоги, встала с кресла и надела куртку обратно. Подхватила пакет с рюкзаком и остановилась, ожидая, когда выйдет Назар. Он вытащил руку из кармана и открыл передо мной дверь. Приглашать меня не нужно, я без лишних слов вышла на улицу и направилась к машине, что стояла как всегда у лестницы.
Белый снег нещадно слепил глаза, благо ветра не было и снежинки медленно опускались на землю, а не били наотмашь по лицу. Весь двор был почищен, особенно красиво смотрелись гладкие дорожки, ведущие в сад.
Назар прошел вперед и открыл заднюю пассажирскую дверь. Я села в машину, положила пакет и стала ждать, когда мы тронемся.
Глава 16
Начало поездки меня устраивало. Мы ехали молча, каждый думая о своем. Я думала о том, как судьба может быть непредсказуема и жестока. Она не смотрит на прошлые заслуги, кем и какой ты была. Она видит лишь завтра! То, что я была слабой и маленькой, судьбу не остановило и не заставила задуматься перед тем, как швырнуть меня во все тяжести и горести жизни, забрав поочередно всех, кого я любила и на кого могла опереться в трудную минуту.
Но стоит ли мне так уж ругать судьбу, ведь сейчас она дала мне возможность стать лучше и сильнее, чем я когда-либо была?
Думая о своем, я ненароком стала замечать, что Назар то и дело смотрит на меня через зеркало заднего вида. Он искоса наблюдал за мной, то переключал все внимание на дорогу. Сначала я не обращала внимания на это, но через время меня это стало напрягать. Я не могла понять Назара. Совершенно! Он вроде смотрит сквозь мебя, словно я пустое место, а то бросает взгляды, от которых бегут мурашки по коже, то ли от страха, то ли от напряжения.
Ехать нам было еще прилично, примерно полчаса, а то и больше. Дорогу усложнял снег, который местами создавал переметы, перед которыми приходилось немного сбрасывать скорость.
Несмотря на то, что я знала, как Назар попал к моему отцу, я решила спросить это у него самого, попытаться, так сказать, прервать молчание, и заодно разрядить тяжелую обстановку в машине.
— Давно ты служишь у отца? — не то, чтобы я была уверена, что Назар ответит мне, но надежда была.
Прошла минута, прежде чем он заговорил. Назар посмотрел на меня сквозь зеркало, словно оценивая, стоит ли со мной вообще разговаривать. Я уже подумала, что он мне ничего не ответит, но он меня удивил.
— Давно.
Что?! И все? Вот и весь ответ! Меня это почему-то взбесило! Неужели ему так сложно ответить и поговорить? Впервые я встретила настолько тяжелого человека! И нет, чтобы замолчать и смотреть в окно, я решила, продолжить это безумие, испытывая свою нервную систему!
— А как давно ты его знаешь? — с нажимом задала следующий вопрос, намекая, что одного слова мне мало!
— Давно.
О Господи! Злость и раздражение забурлили во мне с новой силой! Бесило еще то, каким тоном он произносил это слово! Безэмоционально, словно зевает, не придавая интонации никакого окраса! Но я пошла дальше, добивая себя!