(не)бездушные
Шрифт:
Забрала те немногие фоторамки из комнаты родителей, на которых была мама с папой Сашей. Зайдя в свою комнату, я растерялась. Как оказалось, брать с собой мне было нечего. Одежды как таковой у меня не было. Пара свитеров, нижнее белье и штаны с несколькими затертыми футболками. Взяв мягкую игрушку с паспортом, я остановилась. Стоит ли брать его? Немного подумав, положила игрушку в сумку и подошла к столу. Осторожно сложила в сумку альбом, ручки и карандаши в папку, гуашь и кисти. Возможно, у меня будет возможность нарисовать ту красоту, которую я увидела за окном у новоиспеченного отца.
На душе
Пока я размышляла, сумка до краев наполнилась вещами. Времени на это ушло немного, но стоило мне выйти в прихожую, как я замерла, увидев перед собой необычную картину. Назар сидел как и прежде, но только теперь он спал.
Я тихо подошла к нему и провела перед ним рукой. Ноль реакции. Он и в самом деле крепко уснул. И что теперь делать? Будить? Как-то не хотелось. Человек скорее всего очень устал, раз уснул где присел. Я решила, что напоследок выпью чая. Как можно тише, на носочках, я пробралась на кухню и, открыв вентиль газа, поставила чайник. Достала свою любимую кружку, покрутила ее в руке, поймав себя на мысли: а не забрать ли мне ее с собой? Но быстро передумала, решив, что моя кружка в виде бегемота вряд ли впишется в обстановку нового дома. Эта кружка мне была дорога. Ее подарил папа Саша, когда мне было двенадцать. Она мне всегда нравилась и напоминала главного персонажа из мультфильма про бегемота, который до жути боялся прививок, ведь я тоже их боялась, как и уколов. Ирония жизни — бояться уколов и последние годы делать их самой каждый день.
Заварив кружку черного чая с веточками смородины, я присела за стол и пододвинула к себе тарелку с печеньем. Есть не хотелось, только пить. Горячий чай мягко согревал все внутри, принося блаженное состояния умиротворения. Дома хорошо. Я это поняла за пару часов отсутствия. В доме отца, конечно, все красиво, комфортно, я бы даже сказала чересчур! Но дома, дышится легче, и фраза «дома даже стены лечат» сейчас ощущалась ясно, как никогда.
Грея руки о кружку, я погрузилась глубоко в себя. В моей душе бушевали противоречия! С одной стороны, разум топил за справедливость, приказывая мне озлобиться и не проявлять сочувствия и дружелюбия. Забыть о доброте и открытости по отношению к новоиспеченному отцу. Но сердце молило о сострадании к любому, понимании и размышлении о жизненном пути каждого. О том, что человеку свойственно ошибаться. О втором шансе, который заслуживает каждый!
Безусловно, за последние годы я обросла твердым панцирем, и многие «добрые» качества ушли глубоко внутрь, но они все же были и каждый раз напоминали о себе.
— Ты готова? — прогремело за спиной так, что я подпрыгнула с кружкой. Немного чая выплеснулось на руки. Я подняла глаза, передо мной горой возвышался Назар, он потирал переносицу, вероятно, только очнувшись. То, что он меня напугал, его видимо, совсем не волновало.
Недовольно поморщившись, я стряхнула капли чая с руки и поднялась. Кружку я сполоснула и поставила на
— Готова.
— Поехали.
Ну поехали… В новую жизнь… Надеюсь, она не будет чернее моей прежней! Тактику по отношению к отцу я для себя приняла. Останется лишь придерживаться ее!
Глава 11
По дороге в особняк, где меня ждала неизвестность, я уснула и проснулась только когда услышала мужские голоса. Проморгавшись я поняла, что мы проезжаем через главные ворота и уже на месте. Назар был как всегда серьезен и не проронил даже банального «здравствуйте». Перед ним все охранники робели, словно девчонки, и рапортовали все произошедшее за наше отсутствие как с листка, без запинки.
Хмыкнув себе под нос, я выпрямилась и размяла затекшую шею. Во сне я невольно сползла на бок, и за несколько часов дороги он сильно затек. Рука, на которой я лежала, начала неприятно отходить, и вскоре на смену чувства ее онемения пришли адские «ежики». От этой боли хотелось взвыть, но я сдержалась, тихо шипя себе под нос. Попытки размять руку провалились, и я смирилась с этой болью, решив немного потерпеть.
Мы снова подъехали к главному входу. Назар остановился и заглушил мотор. Он ничего ни говорил. Сидел молча, смотря в лобовое стекло. А я сидела и не понимала, что происходит. Стоит ли выходить или меня что-то еще ждет? Должен ли он что-либо сказать, или мне нужно просто выйти и направиться в дом? Господи, почему он всегда молчит?
Странный он, конечно! Назар напоминал мне злого волка, сердитого и расчетливого. И как, спрашивается, с ним контактировать? Как понимать его? Чтобы выбраться из машины, я решила все же спросить разрешения! Не знаю почему, но мне захотелось это сделать, для своей же безопасности.
— Можно выходить? — нарушила я тишину и посмотрела в зеркало заднего вида, в котором видела только глаза Назара, но и этого мне было достаточно, чтобы понять, что этим вопросом я вывела его из задумчивости.
Он моргнул пару раз и повернулся ко мне. Шумно выдохнул воздух и устало потер переносицу. Глаза у него стали еще краснее, чем были в моей старой квартире. Видимо, обратная дорога сильно измотала его. И неудивительно. Снегопад только увеличился, за окном кружились огромные пушистые хлопья, лишая возможности рассмотреть что-либо вдали. Красиво и одновременно страшно, если подумать, что мы ехали по заснеженной трассе. Благо, я все проспала!
— Выходим, — наконец сказал Назар. — Сумки сейчас принесут в твою комнату.
Он отвернулся от меня и еле заметно махнул кому-то рукой. В ту же секунду к машине подбежал парень в черной спецформе и открыл дверь с моей стороны. Холодный ветер тут же проник в ноздри и заодно под куртку. Выходить из машины на мороз совсем не хотелось, но здравый смысл напомнил, что в доме будет комфортнее.
Охранник помог мне выбраться из внедорожника и указал на дверь в дом. Сам же подбежал к багажнику, достал из него две моих сумки с пожитками и заторопился вслед за мной. Холод был сильный, особенно после теплого салона машины. Руки мгновенно охватил леденящий воздух, лицо закололо. Когда я подошла к массивной двери, она распахнулась и за ней уже стояла Лилия Михайловна.