Наживка
Шрифт:
– Премного благодарен.
Магоцци свернул на подъездную дорожку к питомнику, въехал на стоянку сквозь проем в живой ограде.
– Гляди-ка, – встрепенулся Джино. – Скорбящая вдова торговлю открыла. А придурок в шезлонге Джек Гилберт?
– Похоже.
– И похоже, хорошо нагрузился. Повеселимся.
Кажется, Джек искренне обрадовался.
– Детективы! А я вас как раз вызываю. Поймали? Нашли негодяя, стрелявшего в отца?
– Пока работаем, мистер Гилберт, – ответил Магоцци. – У нас еще пара вопросов к вам и к вашим родным.
– Пожалуйста. –
– Кто такая Роза Клебер? – сразу брякнул Джино, внимательно наблюдая за выражением лица Джека и с разочарованием ничего не видя.
– Господи помилуй, не знаю. А что? Это подозреваемая?
– Не совсем. Она жила поблизости. Интересуемся, не дружила ли с вашим отцом.
– Понятия не имею. Если жила поблизости, вполне возможно. Отец дружил почти со всеми соседями. – Джек сильно нахмурился, стараясь твердо смотреть в глаза Магоцци. – Кто же она такая, ребята? Какое имеет отношение к произошедшему?
– Она застрелена вчера вечером, – ответил Магоцци.
Джек сморгнул, усваивая информацию серыми клетками, одурманенными алкоголем.
– Господи боже мой, ужас какой-то. Слушайте, кругом все мрут как мухи, правда? Что скажете? Видите связь? Действует один и тот же убийца?
– В телефонной книжке Розы Клебер записан номер вашего отца, – сообщил Джино. – Среди прочего мы об этом хотели спросить.
– Черт побери. – Джек обмяк в садовом кресле. – У половины жителей города папин номер записан. Он всем визитки раздавал. Человек был общительный.
– Не знаете, может быть, он с ней часто встречался? – осторожно предположил Джино. – Кажется, вы здесь редко бывали в последнее время.
Джек задумчиво склонил набок голову, и Магоцци вдруг испугался, что она свалится с шеи.
– Угу. Правильно. Разве я не сказал, что уж около года считаюсь персоной нон грата?
Магоцци кивнул:
– Говорили. Вчера. Меня это смутило. Не выношу семейных раздоров. Вам, наверно, особенно тяжело потерять отца, не успев помириться.
– Нет. Мы никогда не смогли бы помириться.
– Вот как…
– Не думайте, будто я не хочу выносить сор из избы или что-нибудь вроде того. Просто не стал таким, каким меня хотел видеть папа, и вдобавок, как вам вчера рассказывал, женился на лютеранке. Это еще хуже, чем есть в седер рубленую свинину. [15]
Джино сочувственно кивнул:
– Кажется, мы на вас слишком круто наехали, а теперь мне понятно, в чем дело. Я своему отцу тоже никогда не нравился.
Магоцци сохранял непроницаемый вид игрока в покер. Отец Джино был твердо уверен, что его единственный сын способен ходить по водам.
15
Седер – ритуальный иудейский пасхальный ужин; употребление свинины категорически запрещено кошерным законом.
– Что б я ни сделал, – продолжал
Джек пьяно и недоверчиво посмотрел на него:
– Господи боже мой, детектив, я ведь юрист, поверенный. Хоть чуть-чуть мне поверьте. Неужели действительно думаете, будто клюну на эту сочувственную белиберду?
– Не мешает попробовать, – пожал плечами Джино.
– Ну, для начала я не убивал отца. – Джек развалился в кресле и закрыл глаза. – Черт побери, отойдите подальше. Пока я на вас не набросился по-настоящему.
– Кто такая Роза Клебер? – Лили стояла у передней стеклянной стенки теплицы, скрестив на груди руки, глядя сквозь стекло на Джека, сидевшего в садовом кресле на стоянке с сумкой-холодильником, обмякнув, как снулый карп.
– Она жила в Ферндейле, миссис Гилберт, – ответил Магоцци, – и кое-что привлекло наше внимание. Во-первых, сидела в лагере, как мистер Гилберт. – Он заметил, что Лили на секунду прищурилась. – Во-вторых, его имя и номер телефона записаны в ее книжке.
Марти стоял у полки, оттирая пальцем старое пятно.
– Звучит слабовато, ребята.
– Правда. Просто выясняем.
Марти равнодушно кивнул, и Магоцци показалось, что он почти не слушает, почти отсутствует.
Лили вздохнула, отвернулась от окна:
– Люди покупали растения, Мори вручал им карточки, просил позвонить, если возникнут проблемы. Понимаете? Возможно, она была покупательницей.
– Пока не понимаем. Надеемся вскоре понять. А пока скажите, вы когда-нибудь слышали ее имя?
Лили качнула головой:
– Мори помнил имена и фамилии. Никогда не забывал ни имени, ни лица. Люди это ценили, словно он им делал подарок.
Магоцци вытащил блокнот.
– У вас есть список клиентов? Может быть, в компьютере?
– В конторе за теплицей с рассадой. Цифры в основном я вносила. Мори в том не нуждался. Цифры запоминал навсегда.
– Если вас не затруднит, мы все-таки взглянули бы.
В теплице с рассадой они столкнулись с двумя помощниками, с которыми Магоцци вчера разговаривал в импровизированной мемориальной процессии возле питомника. Теперь парни катили в тачках мешки с удобрениями весом по пятьдесят фунтов, управляясь с делом с беспечной легкостью, внушив ему страстное желание снова стать молодым, но почтительно выпрямились перед приближавшейся Лили. Почти с одинаковой робостью ей улыбнулись, потом обратились к Магоцци и Джино.
– Доброе утро, детективы, – в унисон пропищали парнишки, вытерли руки о джинсы, протянули для рукопожатий.
Джино явно опешил при виде двух хорошо воспитанных юношей, приветствующих старших со старомодной почтительностью. От самого любезного встречного моложе двадцати слышишь только: «Эй, привет».
– Джефф Монтгомери? – уточнил Магоцци, пожимая руку высокого блондина, и повернулся к темноволосому парню пониже ростом. – И Тим?..
– Мэтсон, сэр.
– Не припомните ли, приходила сюда за покупками некая Роза Клебер? – спросил Джино.