Наживка

Трейси Пи Джей

Макларен заглянул в бумажку, румяное лицо озабоченно сморщилось. Только фамилия и заграничный номер телефона.

– Зачем до меня дозванивается какой-то чертов британец? Не знаю никаких британцев.

– Не имею понятия. Надеюсь, что это твой новый портной. Господи помилуй, по ту сторону лужи тебе никогда бы не продали такой пиджак.

– Что такого плохого в моем пиджаке?

– Макларен, хлопчатобумажная ткань в полоску вышла из моды задолго до твоего рождения. Усвой. А если Лангер в нынешнем столетии вылезет из отхожего места, то шеф Малкерсон в три часа ждет у себя вас обоих с докладом о типе,

привязанном к рельсам, чтобы скормить репортерам к пятичасовым новостям. Шакалам понравилось это убийство.

– Повезло нам, – буркнул Макларен, шаря на захламленном столе в поисках папки с делом.

Глория придвинулась ближе, проницательно на него глядя.

– Дикий случай, правда?

– Угу.

Она цокнула языком.

– Наверняка тот самый Арлен Фишер полный кусок дерьма, если удостоился подобной смерти. – Обождала ответа, но Макларен совсем закопался в составленном Малкерсоном месяц назад меморандуме насчет допустимой одежды сотрудников отдела убийств. – Клянусь Богом, – раздраженно фыркнула Глория, – под такой горой бумаг вполне может прятаться сам Джимми Хоффа. [16]

16

Хоффа Джеймс (1913–1975) – видный американский профсоюзный деятель, обвинявшийся в контактах с преступным миром, осужденный за подкуп присяжных и бесследно исчезнувший в 1975 г.

– Внутренние инструкции… Никак не могу разобрать. Черт побери, где выкраивать время для раскрытия преступлений, если надо еженедельно прочитывать идиотские меморандумы в пять страниц?

Глория подняла бровь, выщипанную идеальной дугой.

– Удивляешь меня до глубины души. Мне все время казалось, что ты вообще всего этого не читаешь. Не знаю, откуда у меня такая дурацкая мысль… – Она внезапно выхватила дело Арлена Фишера из-под засаленных циркуляров. – Эту папку ищешь?

Макларен изумленно сморгнул.

– Эту…

Глория подбоченилась, издавая низкое виолончельное мычание, с помощью которого всегда с неизменным успехом выуживала информацию.

– Кстати, о Джимми Хоффе. Не знаю, что вы думаете, ребята, а по-моему, тут поработала мафия. – Она помахала папкой перед носом Макларена, прежде чем отдать.

Он широко улыбнулся:

– Постоянно повторяю, Глория, мы с тобой родные по духу. Сам точно так первым делом подумал. Какие-то чужие гангстеры устроили в Миннесоте свою маленькую разборку. Плохо, что ничего не сходится.

– Почему?

– Начнем с того, что Арлен Фишер – бедный, хромой, почти девяностолетний старик. На мафиози не сильно похож.

– На это могу сказать два слова – Марлон Брандо. [17]

– А я скажу одно – кино. Вдобавок Фишер был полным ничтожеством. Знаешь, чем он на жизнь зарабатывал? Тридцать лет служил охранником в одном и том же чертовом ювелирном магазине, жил на пособие и крошечную пенсию, не имея ни семьи, ни друзей, ни денег. Говорю тебе, он никто. На него даже радар не отреагирует.

17

Брандо Марлон (1924–2007) – исполнитель роли дона Корлеоне в фильме «Крестный

отец».

– М-м-м. Знаешь что, Макларен?

– Внимательно слушаю.

– Милый, мне сейчас некогда обсуждать твои физические недостатки. Но даже ты, по-моему, не станешь привязывать полное ничтожество к рельсам, оставляя его умирать либо от страха, либо под колесами поезда.

– Действительно, – вздохнул Макларен, – тут у нас возникает проблема.

Глория скрестила руки на толстом, внушительно выпирающем животе.

– Просто помни, что старушка Глория советует искать связь с мафией. А когда, наконец, уличишь Тони Сопрано, угостишь меня обедом с крупным жирным омаром.

Макларен распрямился на стуле.

– В любой момент пообедаю вместе с тобой крупным жирным омаром.

– Кто говорит, что вместе?

Макларен безнадежно смотрел на Глорию, завершавшую плавной походкой круг, разбрасывая по столам сотрудников памятные записки и розовые листки с телефонными сообщениями. В отделе пусто в отсутствие Магоцци и Джино, остальные брошены в помощь другим бригадам.

Макларену сильно не нравилась тишина в пустом помещении. Ее вполне хватает дома по вечерам. Он вздохнул с облегчением, видя вошедшего из коридора Лангера, и сразу застонал, заметив в руках у напарника картонную коробку.

– Ох, ты меня убиваешь. Неужели еще одна?

Лангер поставил коробку на рабочий стол, втиснутый между двумя письменными.

– Последняя.

– Глория утверждает, что тут поработала мафия.

Лангер чуть улыбнулся:

– Я боюсь этой женщины, поскольку она чаще бывает права, чем ошибается. Средний показатель выше нашего. Не пойму, почему бы ей попросту не поступить на службу.

– Я ее как-то спрашивал. Говорит, что не желает насмерть париться в форме, которую нам предписано носить. В самом деле надо разбирать проклятую коробку?

– Обязательно.

– Осточертело.

– Ты мне будешь рассказывать.

Лангер начал копаться в остатках жизни Арлена Фишера, надеясь отыскать хоть что-нибудь полезное. До сих пор содержимое стариковских столов и комодов ничего не дало, а только подтвердило, что он хранил всякий мусор вместо того, чтоб выбрасывать. Самой интересной находкой в четырех уже разобранных коробках стали пустые коробочки из-под «Чиклетс», [18] мгновенно пробудившие в обоих детективах детские воспоминания. Видимо, все правоверные матери предусмотрительно затыкают детям рты этой жвачкой во время церковной службы.

18

«Чиклетс» – жевательная резинка в подушечках.

Джонни встал, наклонился, заглянул в коробку, вытащил целлофановую обертку с крошками суповых кубиков.

– Вот тебе и подсказка, старик.

Лангер взглянул на жалкий пакетик, нахмурился, быстро отвел глаза. То же самое он находил в доме матери, которую похоронил прошлой осенью. Разрозненные подушечки жвачки, столь старые и засохшие, что при касании разрывали фольгу; маленькие коробочки со свечными огарками, клочки оберточной бумаги; загадочные колготки в бумажном пакете с одним отрезанным чулком. Безусловно, ничего нет хуже на свете имущества мертвых.