Наживка
Шрифт:
– Что и подтверждает мою правоту. Мой дом идеально меня отражает. Я мужчина, который любит Анджелу.
Через полчаса Магоцци расправился с третьей колбаской.
– Невероятно.
– Что я тебе говорил? – прошамкал с полным ртом Джино. – Главный секрет в том, что их перед жаркой надо вымачивать в пиве с луком. Иначе будут по вкусу похожи на японский соевый творог. Хочешь последнюю?
Магоцци приложил руку к сердцу.
– По-моему, на сегодня артерии достаточно пострадали. Я готов на риск, но не на самоубийство.
Пару
– Для этого Бог изобрел «Липитор». – Он помолчал, нахмурившись. – Кстати, о самоубийстве. Как думаешь, не приглядеть ли за Пульманом? Он не очень-то хорошо нынче выглядел.
Магоцци откинулся на спинку кресла.
– Трудно сказать. Между тем, что собираешься сделать и действительно делаешь, большая разница, хотя он вполне может свернуть на эту дорожку. Если действительно ушел в депрессию, точно допьется до смерти.
– Вместе с шурином. Господи, ну и семейка! Знаешь, мне в самом деле хотелось бы, чтобы папашу грохнул Джек Гилберт, хотя, сказать по правде, не верю. Кишка тонка.
– Не вздумай кидаться подобными выражениями завтра на похоронах.
– Ладно. В любом случае это не он. – Джино жевал, погрузившись в размышления. – Кроме того, я раскрыл дело, остановившись на первом подозреваемом.
– На Лили Гилберт?
– На ком же еще? Только теперь мы ее обвиняем в убийстве мужа и Розы Клебер.
Магоцци закатил глаза.
– Ладно, сдаюсь. Зачем ей убивать старушку, с которой она никогда не встречалась?
– Здрасте! Затем, что ее муж положил глаз на бабушку, мастерицу печь печенье. Преступление из старческой ревности – ясно, как стеклышко.
– Кажется, мы почти все утро потратили на выяснение того факта, что Мори Гилберт и Роза Клебер вообще друг с другом не были знакомы.
– Из того, что родные об этом не знают, еще не следует, что они на самом деле не были знакомы. Подумай. Никто не станет изменять жене, а потом членов семьи оповещать об измене.
– Дай дух перевести. Они же старики.
– Ну и что? Думаешь, старики сексом не занимаются? Хочешь переночевать в моем доме? Мне пришлось перекрашивать стенку за изголовьем кровати, где спят родители Анджелы.
Магоцци вытаращил на него глаза.
– Не верю.
– Я с тобой не шучу.
– Сколько им? За семьдесят?
– Угу.
– Превосходно, – улыбнулся Магоцци. – Весьма обнадеживает.
– Еще бы.
– Все равно, это самая глупая мысль, какую ты когда-либо высказывал.
– Хорошо, умник. Есть идея получше?
– Ну, если искать связь между Мори Гилбертом и Розой Клебер, то оба пережили концентрационный лагерь. Возможно убийство из ненависти.
– Намекаешь на каких-нибудь оголтелых неонацистов?
Магоцци пожал плечами:
– Возможно. Они то и дело где-нибудь всплывают. Хватает случаев вандализма в синагогах и прочего. В Сент-Поле какая-то шайка повсюду расклеивает антисемитские листовки.
Джино хмыкнул:
– С закрученной наоборот свастикой? Господи, Лео, их всего трое, и, насколько
– Возможно, они не одни в городе.
– Другие еще хуже. Можно на всякий случай проверить, просто чтобы дыру заткнуть, но эти идиоты оставляют подпись, писая на тротуар, иначе какой смысл? Кроме того, по словам родственников, ни Гилберт, ни Клебер в храм никогда ногой не ступали, оставаясь вне поля зрения обыкновенных неонацистов. А на местах происшествия чисто, будто профессионал поработал. Ни следов, ни отпечатков пальцев, ни свидетелей… Тут действует очень умный киллер, например сообразительная старушка в хорошей физической форме, которая любит смотреть детективы по телевизору.
Магоцци с усмешкой качнул головой:
– Не поверю.
– Предложи еще что-нибудь.
– Ну, не знаю. Какой-нибудь ненормальный носильщик выбирает жертвы в супермаркете в День пожилых граждан, [20] когда выдается пятнадцать свободных минут.
Джино поднял глаза к потолку.
– Ну, старик, ты даешь. У нас два разных орудия убийства, разнополые жертвы, и назови хоть одного серийного убийцу, который гоняется за стариками. Вдобавок, если говорить о серийных убийствах, к ним надо причислить и Арлена Фишера, умершего совсем другой смертью, чем Гилберт и Клебер. И это не единственная проблема. Даже не хочется думать о жуткой возможности, что убийца сознательно расстреливает стариков, получая от этого нездоровое удовольствие. Все равно что убивать детей и щенков. Хотя столь же трудно представить, что престарелые Мори Гилберт и Роза Клебер сделали что-то такое, из-за чего их убили.
20
День пожилых граждан – праздник в некоторых штатах, обычно отмечаемый в четвертое воскресенье сентября.
Магоцци принялся убирать посуду со стола.
– Может быть, мы ошибаемся, стараясь их связать. Еврейский квартал заселен почти сплошь стариками, стоит ли удивляться, что в телефонной книжке Розы Клебер записан номер Мори Гилберта? Он был хозяином питомника, она занималась садоводством. Вполне очевидное объяснение.
– Значит, считаешь простым совпадением убийство в один день двух стариков-евреев, живших рядом друг с другом?
Магоцци безнадежно вздохнул:
– Нет. Я в это не верю с той самой минуты, как услышал о гибели Розы Клебер. Убийства безусловно связаны. Пока не пойму, чем и как.
Джино встал, потянулся, подпер поясницу руками, выпятил живот.
– Знаешь, все это прекрасно и мило укладывается в версию, что обоих прикончила Лили Гилберт, а тебе просто не хочется идти легким путем. Кончай искать зебру, Лео.
Магоцци фыркнул, принялся мыть тарелки и складывать в раковину.
– Если правильно помню, ты твердо считал Грейс Макбрайд убийцей в своей милой и прекрасной версии по делу «Манкиренч».
– Она была идеальной подозреваемой.
– А убивала зебра.