Навсегда
Шрифт:
— Эй! Валерио!
Он наклонился вперед. Глаза его блеснули.
— Вот! Лови! — и кинула ему кабель.
С широко раскрытыми от неожиданности глазами полковник выставил вперед руку, чтобы защититься, но было уже поздно. Кабель хлестнул по нему, и на мгновение он и его лук превратились в пощелкивающий, светящийся голубой контур. По его телу, рукам, ногам заплясали яркие язычки.
Грот ответил эхом на его душераздирающий крик. А потом кабель упал в лужу, в которой стоял полковник.
Вода зашипела, забурлила, от нее повалил пар.
Отвернувшись,
В судорогах полковник упал на спину. Кожа его покраснела, глаза выкатились из орбит, тело выгнулось, потом обмякло и застыло.
И внезапно наступила оглушающая тишина.
Стефани отняла руки от ушей и обернулась. Полковник лежал, распростершись в луже воды. Его невидящие глаза уставились в купол, через который на мертвое лицо падали капли дождя.
Стефани обхватила себя руками, понапрасну пытаясь унять дрожь. Зубы стучали, ей казалось, что внезапно ударил мороз.
— Моника! — донесся до нее крик из дальнего конца туннеля.
Стараясь не наступать в лужи, она вышла из грота и, как зомби, с трудом передвигая самое себя, поплелась в темноту туннеля, вся трясясь и всхлипывая.
28 Виктория, Бразилия — В море
Когда они вышли из больницы, дождь уже прекратился. Врач хотел оставить Джонни на ночь, чтобы понаблюдать за его состоянием, но Джонни не был бы самим собой, если бы согласился на это.
— Насколько я понимаю, хуже не будет, так?
На его лице сверкнула великолепная улыбка мужчины-победителя.
Она знала, точно знала, что он задумал. Помериться силами с Эдуардо. С другой стороны, после сегодняшних кошмаров он имеет все основания покрасоваться.
Он вышел из больницы бодрой походкой, но в машине быстро заснул, Стефани ужасно не хотелось его будить, но надо было пересесть в вертолет, и она понимала, что это он должен сделать сам, иначе гордость его будет сильно уязвлена.
Во время перелета на «Хризалиду» она сидела рядом с ним, держа его за руку, и бормотала какую-то милую ерунду, даже после того как он заснул. Она же так и не смогла заснуть. Она вспоминала свой разговор с Эдуардо в больнице.
Они ждали, пока зашьют рану Джонни. Стефани рассказала ему, что она скрывалась под чужим именем, чтобы сделать передачу об империи де Вейги; полковник Валерио узнал, что она не та, за кого себя выдает, и приехал арестовать ее; что Джонни — ее старый друг. Он следовал за ней, чтобы быть рядом в трудную минуту. Она не смогла рассказать Эдуардо всего: пусть он сам узнает правду о своих родителях.
Эдуардо встал со своего места и некоторое время молча наблюдал за ними. Затем подошел и присел на корточки рядом
— Ты ведь любишь его, да? — тихо спросил он. Стефани медленно повернула голову к нему.
— Забавно, правда, — прошептала она, — что мне пришлось пройти такие испытания, чтобы осознать это.
— Почему же забавно? Пережитая трагедия многих заставляет все увидеть иначе.
Она кивнула.
— Я даже не знаю, почему я связалась с ним. — Она повернула голову в сторону Джонни. — Джонни Стоун — нахальный, самоуверенный, самовлюбленный, несносный, шовинист… — Она тихо рассмеялась. — Господи, что я говорю! Совсем как…
— Жена? — тихо спросил Эдуардо.
Она резко повернула голову в его сторону.
— По-моему, — продолжал Эдуардо, — он очень счастливый человек. Я бы должен ревновать…
Она посмотрела ему прямо в лицо: он был слишком горд, чтобы выдать свою боль.
— А ты ревнуешь? — спросила она.
— Да, — признался Эдуардо, — А как же иначе? — Он вымученно улыбнулся. — Но, надеюсь, я в состоянии себя контролировать.
Сердце Стефани болезненно сжалось. Она всегда знала, что когда-нибудь, рано или поздно, этот момент наступит. И все-таки она не была к нему готова. Меньше всего в жизни ей хотелось бы причинить Эдуардо боль.
— Мне жаль, что так получилось, Эдуардо, — хрипло проговорила она. Слезы наполнили глаза, но она не дала себе заплакать.
— И мне жаль, — тихо ответил он. Он тоже подозрительно мигал глазами.
Она дотронулась до его руки.
— Ты поверишь мне, если я скажу, что действительно считала, что полюбила тебя?
Он улыбнулся и кивнул.
— Да. Я верю.
Поднявшись, он еще раз взглянул на нее, потом наклонился и нежно поцеловал в щеку. Ей не удалось сдержать слезы.
Остаток пути они летели молча. А на «Хризалиде» их ожидали новые испытания.
— Заза! — Эдуардо стучал в каюту бабушки. Они слышали, что там звучала музыка — ария из «Кавалера роз» в исполнении Лили.
Он постучал еще раз. Дверь никто не открывал. Эдуардо посмотрел на стоявших рядом Стефани и Джонни и подергал дверную ручку. Дверь была заперта. Он забарабанил кулаком.
— По-моему, идет, — сказал он. Они прислушались. Из-за двери донеслось тихое урчание мотора. Замки щелкнули, и старушка приоткрыла дверь. Она сидела, наклонившись вперед, на своем кресле и подозрительно выглядывала в коридор. Ее лицо было красным, веки опухли.
— Кто с тобой? — спросила она резко.
— Моника Уилльямс, которая на самом деле вовсе не Моника Уилльямс, и ее друг, которого ранил полковник Валерио.
Старушка всматривалась в лицо внука.
— Полковник мертв, — ответил он на ее невысказанный вопрос. — Он пытался убить Монику, то есть Стефани. Но ей удалось убить его первой.
Заза вовсе не выглядела удивленной.
— Сильная девушка, — одобрительно кивнула она. — Слушай, дорогой. Я отодвину слегка кресло, и вы трое проходите сюда. Но чтобы больше никто не проник. Понятно?