Навсегда
Шрифт:
Заза внимательно наблюдала за своими гостями.
— Ну как?
— Очень хорошо, — одобрительно кивнула Васильчикова.
— Великолепно! — с наслаждением протянула Лили. — Нацепив на вилку еще один кусочек, она стала жевать его, наслаждаясь давно забытым вкусом. Кивнув на тарелку Зазы, она заметила: — А ты почему не ешь?
Внезапно Васильчикова резко выпрямилась.
— Я чувствую какой-то привкус! — Вилка вывалилась у нее из рук и с шумом упала на тарелку. Она схватилась рукой за горло. — Горло! — прохрипела она. — Жжет! Жжет!
Она попыталась встать на
И тут все поняли.
Со сдавленным криком Лили бросила вилку и отшвырнула тарелку. Поднеся руку к горлу, она уставилась на Зазу:
— Миндаль! — в ужасе прошептала она. — Боже мой! Миндаль! Горький миндаль!
— Цианид! — проскрежетала Васильчикова. — Она отравила нас! — Резкий спазм свел судорогой ее тело. — Я дала ей цианид… много лет назад… как и вам всем… на случай… если… если… — закончить фразу она не смогла. Лицо ее побледнело, затем посинело, тело с глухим стуком упало на пол, содрогнулось в конвульсиях и застыло.
— Заза! — хрипло прошептала Лили.
И вдруг Эрнесто засмеялся.
— Что здесь… смешного? — с трудом выдавила из себя Лили. Ей становилось все тяжелее говорить. Горло жгло страшным огнем.
— Мы умираем, — выдохнул он. — Разве ты не понимаешь? Единственные… на земле… вкусившие вечной молодости… мы умираем. — Его смех сменился удушьем, он хотел протянуть руку, чтобы дотронуться до Лили, но перед глазами все расплылось и потемнело. Упав вперед, он ткнулся лицом в стол. Тарелки подпрыгнули, бокалы упали, свечи вывалились из подсвечников и погасли, исходя черными струями дыма.
Лили хватала ртом воздух.
— Почему? — хрипела она, хватаясь рукой за горло. — Ради Бога, почему?
Лицо Зазы выражало любовь и какую-то неясную печаль. Напряжение сегодняшнего дня истощило ее, и сейчас она чувствовала усталость… Ужасную усталость.
— Из-за детей, — тихо сказала она. — Из-за тех тысяч, которыми вы пожертвовали, и из-за тысяч, которым еще только предстояло умереть ради вашей молодости.
Глаза Лили застилал туман.
— Я только… хотела… жить вечно! — из последних сил выдохнула она. Темнота окутала ее.
Заза спрятала лицо в ладонях. Музыка не прекращалась, и, сопровождаемый кларнетами, гобоями, трепещущими скрипками, возносился этот ангельский голос, такой нежный, неземной, серебряный, заставлявший и самих ангелов плакать.
И только когда все смолкло, Заза осознала, что это плакали не ангелы. Плакала она сама.
26 Ильха-да-Борболета, Бразилия — В полете
Стефани мчалась напролом сквозь заросли кустарников и лиан. Пробираться незаметно, не раскачивая ветвей, было уже роскошью, которую она больше не могла себе позволить. Сейчас главное — скорость. Быстрее добраться до грота.
Она выискивала белые камни, отмечавшие дорогу, и поэтому не обратила внимания на змеившийся клубок спутанных корней. Когда она его заметила, было уже поздно.
— Боже, нет! —
Что это за звук?Она со страхом оглянулась, напряженно вслушиваясь, но кроме пульсирующих ударов крови в ушах до ее слуха не доносилось ничего.
Она поднялась на ноги.
— Давай, давай, Стеф, — подбадривала она себя. — Оторви свою задницу от земли, ну же!
Несколько раз глубоко вздохнув, она снова побежала, не видя и не слыша ничего, но инстинкт подсказывал ей, что грот, ее последняя надежда, где-то рядом.
Полковник Валерио, подвижный как ртуть, скользил по джунглям. Он и сам был частью джунглей, которой была придана форма человеческого тела.
Надломленные ветки и примятые листья указывали ему дорогу. В каком-то месте он остановился и несколько мгновений смотрел вниз, задумчиво постукивая носком ботинка о белый камень. На его лице блуждала улыбка. Через пару ярдов он снова остановился. Еще один такой же камень — указатель дороги. Какая жалость — она до предела упростила ему задачу, даже не потрудившись убрать эти камни с дороги.
Однако куда же ведет эта дорожка?
Он не знал эту часть острова, неокультуренную, заросшую джунглями. Она находилась вне патрулируемого периметра и была удалена от дома и пляжей, поэтому сотрудники безопасности и не беспокоились о ней. Сейчас он пожалел об этом.
Полковник слегка сбросил скорость. «Дополнительная осторожность не повредит», — подумал он. Хотя в конечном итоге это не имело особого значения. Все равно Стефани Мерлин — уже в прошлом.
Самолет вынырнул из низких облаков, которые заволокли небо над Викторией. Еще до полной остановки Эдуардо раскрыл дверь. Сбежав с трапа, он помчался к вертолету. Едва он вошел внутрь, вертолет оторвался от земли.
«Тридцать минут, — думал Эдуардо. — Мне нужно всего лишь тридцать минут».
Внезапно зигзаг молнии пронзил облака и, еще до того как раздался удар грома, начался ливень.
— Погода нас не балует, — обернувшись к Эдуардо, прокричал пилот, перекрывая шум моторов.
— Продолжаем полет, — угрюмо ответил Эдуардо.
Ливень настиг Стефани, когда она была уже на полпути к гроту. Она мгновенно промокла до нитки. Вот и разрушенная каменная стена, вот огромное каменное лицо. Его зловещая надменность напомнила Стефани о ее преследователе. «Если бы Валерио был статуей, он бы выглядел именно так», — подумала она.
Она продолжала бежать, раздвигая перед собой ветки. И вдруг заросли кончились. Стефани остановилась и поднесла ладонь к глазам, чтобы дождь не мешал ей смотреть. Дышать становилось все труднее. Но отдыхать уже не было времени. А впереди ее ждал самый опасный участок пути — тропинка между каменными стенами — Стенами Вздохов, как окрестил их Эдуардо.