Навсегда твой

Ogg Gita

— Убирайся Уизли, убирайся! — закричал я.

Юноша помотал головой, его рыжие волосы торчали во все стороны, будто их специально взлохматили и притом не один раз. Поглядев на Эни просящим взглядом, он сбивчиво затараторил,

— Мисс Блэкстоун, Вы должны мне помочь. Пожалуйста, я умоляю, пойдёмте со мной.

Я потянул Эни за руку так, чтобы она оказалась у меня за спиной.

— Мерлин Вас дери, — я чуть понизил голос, пытаясь успокоиться. — Объясните внятно, как Вы здесь оказались, и что произошло?

Уизли

весь сжался. Я снова увидел перед собой мальчишку, до коликов в животе боящегося свирепого профессора зельеделия, но оказавшегося в настолько безвыходном положении, что это не позволяло ему тотчас же сбежать. Сколько ему? Должно быть уже лет двадцать-шесть, а все такой же.

— Гарри не говорил мне, мне пришлось его заставить, — Рон замолчал растерянно глядя на меня, но потом всё-таки вспомнил, зачем пришёл и добавил. — Гермиона, моя жена, с ней происходит что-то ужасное. Уже неделю она то бьётся в истерике, то налегает на огневиски, и я ничего не могу с этим поделать. А сегодня она вдруг сказала, что если я не приведу к ней Вашу жену, то она точно что-нибудь с собой сделает.

«Мерлин, — подумал я. — Этого ещё не хватало, и как обычно в самый неподходящий момент. Может просто прогнать его? Нет, нельзя. Нужно разорвать эту петлю раз и навсегда».

— Так, — сказал я. — Мистер Уизли, я думаю, нам стоит отправиться всем вместе.

Рон попытался возразить.

— Рональд Уизли, — гаркнул я. — Или вместе, или никто, выбирайте!

Он тяжело вздохнул, положил мне ладонь на плечо и перенёс нас в большую светлую комнату. Внутри всё было довольно мило и ухожено, видно жившие здесь люди очень любили свой дом. Но кроме нас больше не было никого. Рон смачно выругался, боязливо покосился на меня и пролепетал,

— Простите, придётся ещё немного пройтись. Тут недалеко.

Мы зашли в маленький пустой паб, странно, что он вообще был открыт в это время суток. У стены сидела Грейнджер, она до побелевших костяшек сжимала в руке стакан и, по всей видимости, уже была пьяна. Уизли подбежал к ней и отобрал стакан. Я отпустил Эни. Мы устроились напротив Грейнджер, но я сел так, чтобы во время разговора моя жена не смогла никуда деться.

Грейнджер подняла на нас глаза и криво улыбнулась.

— И Вы здесь, профессор Снейп. Это очень хорошо.

— Что случилось, Гермиона? — Эни взяла её за руку и сочувственно подалась вперёд.

Та одёрнула руку, будто в неё воткнули нож и закричала,

— Не прикасайтесь! Вы можете запачкаться!

— Ну что ты, — Эни ласково улыбнулась и погладила девушку по тыльной стороне ладони.

— Это я сделала! — зло выкрикнула Гермиона и обхватила себя руками. — Я предала всех! И Вас, профессор Аттист, и профессора Снейпа, и тебя, Рон.

Рон ткнул себя пальцем в грудь и сделал удивлённое лицо. Гермиона залилась

слезами. Не в силах больше выносить этого ужасного действа, я собрался с духом и сказал,

— Хватит, здесь только моя вина, — я повернулся к жене. — Эни, так случилось, что я соблазнил эту девушку.

У Рона отвисла челюсть. Он безуспешно пытался решить: посмеяться глупой шутке или наброситься на меня с кулаками.

Гермиона растёрла слёзы по щекам, всхлипнула и проговорила,

— Нет, профессор, не Вы. Это — Амортенция.

Теперь настала моя очередь судорожно глотать воздух. Горло будто перекрыли заслонкой, я закашлялся и почувствовал пальцы жены чуть выше своего локтя.

— Но Амортенция действует не так, — наконец смог выдавить я.

— Значит, на Вас — так! — закричала Гермиона и снова стала плакать.

Я ощутил, как гнев поднимается от самых пяток и медленно, словно разрушительная волна заполняет каждую клетку моего тела. Эни зажала мне рот ладонью.

— Обещай, что будешь молчать и слушать, — твёрдо сказала она.

Я стиснул зубы и заставил себя кивнуть.

— Объясни нам, пожалуйста, как это произошло? — Эни отняла ладонь от моего рта и обратилась к Грейнджер.

— Да уж, пожалуйста! — вспыхнул Рон.

Эни метнула в него уничтожающим взглядом, тот осёкся и немного сгорбился.

— Флакончик Амортенции всегда был со мной, — начала Гермиона всё ещё всхлипывая. — Я хотела как-нибудь подлить её мужу, но так и не решилась.

— Мне? — Узли снова подал голос, звучащий на очень высоких обертонах.

— Тебе, — крикнула Гермиона. — Я хотела хоть на пару часов почувствовать, что ты любишь меня.

— Но я и так люблю тебя, — сказал ошарашенный Рон.

— Да? — казалось, Грейнджер напрочь забыла, что мы присутствуем при их объяснении. — Тогда почему ты никогда не говорил? И, чтобы я не спросила, отвечал только: «Поступай, как знаешь».

Рон задумался и пожал плечами.

— Ты всегда была умнее. Я считал, тебе будет неприятно, если я начну лезть со своими советами. И ты такая серьёзная и рассудительная, что я думал — глупо приставать к тебе с объяснениями. Но я даже не догадывался…

Он не договорил, потому что Гермиона всхлипнула и прижалась к нему.

— Отлично, — я был вне себя. — Всем хорошо. Только один профессор Снейп — идиот! Сейчас же объясни мне, Грейнджер, зачем ты подлила Амортенцию, пока я сам что-нибудь не сделал с тобой.

Как бы пытаясь оградить свою жену от меня, Рон ещё крепче обнял её. Она высвободилась и не глядя на нас произнесла,

— Я всегда восхищалась Вами, профессор. Но я была уверена, что Вам не дано чувствовать, не говоря уже о любви. Там, в Авиньоне, Вы вдруг рассказали мне… — она запнулась, размышляя как бы получше объяснить, то, что случилось.