Навои
Шрифт:
— Я, я, Аллаяр!
— Среди ночи? Посмотри на меня! — Аллаяр поднес к лицу девушки тускло светивший фонарь.
Дильдор, не скрывая своего волнения, задыхающимся голосом сказала:
— Отвори ворота! Пошли человека за лекарем Абд-аль-Хайем!
— А? Что ты говоришь? Объясни-ка толком!
— Хадича-бегим заболела. Ой, умрет, ей очень плохо! Язык отнялся.
— Где Давлат-Бахт? Почему она сама не пришла? — сердито спросил Аллаяр.
— Ах, как ты не понимаешь? Давлат-Бахт возле больной. За воротами есть сторож. Прикажи ему.
Аллаяр, бормоча что-то себе под нос, направился воротам. Он вынул из-за пояса ключ и вложил его в огромный замок.
— Мирзаб, эй, Мирзаб!
Никто не отозвался.
Тогда Аллаяр вышел за ворота и, отойдя несколько шагов, еще раз позвал Мирзаба.
— Хоть бы он сдох, этот сторож! Каждый вечер пьян, — пробурчал Аллаяр.
Дильдор на это и рассчитывала. Она пошла за рабом.
— Скорей найди его и пошли! Какой ты беспечный! — торопливо говорила девушка.
— Иди обратно! — Аллаяр толкнул девушку назад и хотел закрыть ворота.
Дильдор решила не упускать удобного случая. Она бросилась на Аллаяра и ударила его кинжалом. Она метила в грудь, однако от волнения и неопытности попала рабу в плечо. Аллаяр уронил фонарь и громко вскрикнул. Дильдор, не оглядываясь, побежала изо всех сил. Аллаяр с воплями погнался за ней. Пробежав шагов пятьдесят, раб схватил Дильдор за волосы. Девушка обернулась и несколько раз торопливо, но сильно ударила его кинжалом куда попало, Аллаяр с ужасным криком упал на землю. Дильдор, крепка сжимая в руках кинжал, летела, как стрела. Со всех сторон послышались резкие, отрывистые крики: «Эй» держи!» Полная гнева, ничего не сознавая, Дильдор мчалась, пока не наткнулась на стену. Стена была невысокая, и девушка легко перескочила через нее. За стеной начиналась густая роща. На минуту Дильдор показалось, что она спасена, но кто-то, задыхаясь и хрипя, скатился со стены и помчался следом за Дильдор. Она почувствовала, что не убежит. Гнев охватил ее с новой силой. Подняв кинжал, она бросилась на преследователя. В ту же минуту удар тяжелого, как дубина, кулака повалил ее на землю.
Глава девятнадцатая
В одной из раззолоченных комнат Баг-и-Загана Туганбек, завернувшись в кунью шубу, завтракал с молодым царевичем Музаффаром-мирзой. Звезда Туганбека за последние годы поднялась очень высоко. Хадича-бегим, которая во всяким деле полагалась на силу, коварство и обман, ценила Туганбека Он стал ближайшим другом и советникам молодого царевича Музаффара-мирзы. С каждым днем возрастало его значение при дворе. Хусейн Байкара оказывал ему такое же внимание, как бекам. С ним вынуждены были считаться самые высокопоставленные вельможи. Туганбек получил от царевича в подарок обширные земли и женился на дочери Абу-з-зия — знаменитого богача. У его ворот постоянно стояли парами нукеры, в доме прислуживали десятки невольниц.
Прикрываясь именем Музаффара-мирзы, Туганбек готов был покрыть любое преступление, оправдать какой угодно проступок. Мало-помалу он оттеснил родовитых влиятельных беков и приближенных, которые служили царевичу, и с утра до ночи внушал ему стремления своей лукавой души, жаждавшей неограниченной власти. Туганбек умел излагать свои мысли в простых словах, подкрепляя их наглядными яркими примерами, в понятной ив увлекательной для детей форме, так что Музаффар-мирза с удовольствием слушал его речи. Хадича-бегим после первой же встречи с Туганбеком возымела надежду, что в будущем он еще больше пригодится для сына.
За дастарханом, уставленным блюдами со всевозможными сластями, сушеными фруктами, жареными фазанами и куропатками, большими
— Я хочу совершить вместе с вами такие дела.
господин Туганбек, какие были не под силу ни одному царю в мире!
— Да, царевич, — отвечал Туганбек, многозначительно улыбаясь. — Завяжите потуже пояс стремлений к великим целям.
Они снова вернулись к вопросу о посылке лазутчиков. Это деликатное дело Туганбек решил взять на себя.
Когда слуга убрал дастархан, вошел один из джигитов царевича — песенник, плясун, острослов, полупоэт, полувоин. Поручения, связанные с угощениями и пирами, в большинстве случаев выполнял именно он. Джигит спросил, кого пригласить на сегодняшний прием и какое угощение приготовить. Туганбек перечислил гостей, музыкантов, плясунов, а также нужны» кушанья и напитки. Джигит, поглаживая красивы холеные усы, сказал, с улыбкой обращаясь к присутствующим:
— Сегодня во дворце Хадичи-бегим произошел удивительный случай. Вы слышали?
— Какой? — одновременно спросили Туганбек и царевич.
— Из дворца, — продолжал джигит, — в полночь бежал а невольница. Она тяжело ранила кинжалом одного раба.
— Молодец девчонка! Ну что же, поймали ее? — спросил Музаффар-мирза.
— Поймали.
— Где она сейчас? — В крепости Ихтияр-ад-дин.
— Вы знаете ее имя? — спросил Туганбек.
— Да. Ее зовут Дильдор.
Музаффар-мирза вышел в соседнюю комнату. Туганбек отпустил джигита и, оставшись один, задумался.
«Если на допросе выяснится, что девушку при Мирзе Ядгаре похитил я, могут подняться неприятные раеговоры, — размышлял Туганбек, — и Маджд-ад-дина, дик нарочно, нет в Герате.
Необходимо было замести следы и обезопасить себя. Крепко надвинув на лоб бобровую шапку, Туганбек выбежал на улицу, вскочил на коня и, приказав трем нукерам следовать за собой, во весь опор помчался к крепости Ихтияр-ад-дин. В ту минуту, когда ей сходил с коня перед караульным помещением, к нему подошел Зейн-ад-дин.
— Что это вы бродите в этих местах, мулла? — процедил сквозь зубы Туганбек.
— Сегодня один из наших родственников попал в тюрьму, — с притворным смирением ответил Зейн-ад-дин. — Я полагаю, что и у вас, господин бек, такая же работа на сердце?
Туганбек почувствовал в его словах скрытую насмешку, но притворился непонимающим.
— Не увлекайтесь подобными выдумками, мирза-джигит, ответил он и, передав лошадь нукеру, быстро вошел в караульную комнату.
Зейн-ад-дин выйдя на рассвете с затянувшейся пирушки, узнал от одного знакомого воина о случае во дворце. «Как бы она не оказалась возлюбленной Арсланкула», — подумал он и побежал к крепости. Предположения его оправдались. Он услышал, что первый допрос с девушки снимал Пирмат, сын палача Яр-Аля, что Дильдор не назвала никого по имени и держалась с достойной удивления смелостью.