Навечно
Шрифт:
– Ты пришла ко мне, потому что магия пробудилась.
– Это был не вопрос.
Я кивнула. Я не вдавалась в подробности по электронной почте, но сейчас я обнаружила, что начинаю рассказывать. О троне и Совете, о своей смерти.
– Совет хочет твоей смерти.
– Она покачала головой, и по ее телу пробежал вздох.
– Совет не желает, чтобы сирена вынашивала потомство вампира.
– Они знают?
– Она посмотрела на руку, которая теперь привычно лежала на все еще плоском животе.
– Пока нет.
– Не менее вероятно, что они увидели возможность подорвать Le regine. Многие вампиры хотят контролировать ваше место силы, - предупредила она меня.
– Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.
Диана рассмеялась, ее глаза смягчились.
– Чем я могу помочь?
– Моя магия… мне нужно знать, как ее использовать, контролировать, чтобы она не контролировала меня.
– А твоя мать? Ее люди? Почему ты не обратилась к ним?
Я судорожно вздохнула.
– Я им не доверяю. Не после… - Расправив плечи, я встретила ее взгляд.
– И я не могу доверять никому, кто связан с моим двором или Советом.
– И я единственная ведьма, которую ты знаешь?
– Ее губы дрогнули.
– Дело не в этом, - быстро сказала я.
– Ты разбираешься в музыке.
Ее подрагивание губ сменилось улыбкой.
– А магия сирен - музыкальная. Вполне справедливо.
Мне стоило больших усилий не растечься по креслу от испытанного облегчения.
– Как ты думаешь, ты сможешь мне помочь?
– Я могу попробовать. Сирены - это древняя магия, по большей части забытая. Даже если ты сможешь убедить людей своей матери помочь тебе, они могут оказаться не в состоянии.
– Облегчение, которое я только что почувствовала, испарилось.
– Магия в основном интуитивна. Вот как некоторым из нас удалось сохранить ее, несмотря на проклятие.
– Она подмигнула мне.
– Хотя теперь, когда ты нас освободила, это стало гораздо проще.
– Хотела бы я найти ее интуитивно понятной, - проворчала я.
– Но ты уже пользовалась ей. Расскажи мне как это было.
Я рассказала ей о том, как призвала Джулиана обратно в этот мир с помощью песни жизни. О вампирах, напавших на нас в Венеции, и о том, как я с ними справилась.
– Но было много случаев, когда у меня не получалось призвать ее. Когда это было важно.
– Похоже, для ее вызова нужны эмоции, - размышляла она, постукивая пальцами по колену.
– Но это происходит не всегда.
– Очевидно, мои эмоции были столь же непостоянны, как и моя магия.
– А в те моменты, когда ты чувствовала это… Джулиан присутствовал?
– Каждый раз, - медленно произнесла я.
– А когда ты повелевала ей, управляла ей?
Мой голос прозвучал глухо даже для моих собственных ушей, когда я ответила:
– Он был в опасности, ранен.
Умирал.
– Тогда это твоя проблема.
– Она откинулась в кресле.
– Джулиан?
– Я начала качать головой.
– Он пробудил мою магию.
– Но не он освободил ее, - остановила она меня.
– Это сделала ты. Твоя магия может реагировать, может защищать его, но это все равно твоя магия.
Я прикусила губу.
– Но во мне тоже есть немного его магии, ведь мы…
Она усмехнулась, заметив, как вспыхнули мои щеки.
– Этого следовало ожидать, но фактов это не меняет. Ты практиковалась в использовании своей магии?
– Практиковались? Никогда.
– Я даже не знала, с чего начать.
– А музыка? Ты играешь?
Внутри меня свернулось напряжение.
– Я была занята.
Ее бровь выгнулась дугой. Она ничего не сказала, но я поняла, что она думает.
– С тех пор как я узнала, кто я, у меня нет желания играть.
– Я переплела пальцы в перчатках, признаваясь в этом.
– Я не могу избавиться от ощущения, что все это было ложью. Моя музыка. Мои репетиции. Раньше я чувствовала себя состоявшейся, а теперь… чувствую себя обманщицей.
Я еще не говорила эти слова вслух никому, даже Джулиану. Хотя я подозревала, что он знает.
– Джулиан не позволяет тебе играть на виолончели?
– осторожно спросила она.
– Нет.
– Я не могла удержаться от смеха.
– Он подарил мне Страдивари на Рождество.
Диана фыркнула.
– Ну конечно.
– Она поднялась на ноги и пересекла комнату. Я смотрела, как она достает из футляра свою скрипку. Прежде чем я успела спросить, что она делает, она начала играть.
Музыка пронзала воздух с ноющей, пульсирующей красотой, каждая нота звала меня. Не задумываясь, я закрыла глаза, позволяя музыке поглотить меня. Я не просто слышала ее. Я чувствовала ее, ощущала каждую золотую ноту, ее подъем и спад, ее первозданную притягательную силу. Когда последняя нота затихла, я открыла глаза и увидела, что она смотрит на меня.
– Я… Я… - Я не могла подобрать слов.
– Ты не играла с тех пор, как проснулась магия, - догадалась она. Она осторожно положила инструмент обратно в футляр.
– Если бы ты играла, то, возможно, обнаружила бы то же, что и я. Магия, которую я ощущала раньше, не идет ни в какое сравнение с тем, что я чувствую, когда играю сейчас. Могу только представить, как она воздействует на сирену…
А я понятия не имела. Ни о чем. Потому что я слишком боялась, слишком злилась из-за того, что от меня скрывали, и тем самым лишь наказывала себя, лишая утешения музыкой.