Навечно
Шрифт:
Я застыл как вкопанный.
– Ты… пошла прогуляться?
Она кивнула, в ее изумрудных глазах читался вызов.
– Ты сказал, что феи контролируют Лондон. Я полагала, что ни у одного вампира не хватит смелости напасть на меня.
– У вампира не хватит.
– Мой голос был деревянным, даже для моих собственных ушей.
– А вот феи - вполне могли.
– Я попытался не обращать внимания на охвативший меня ужас. Она гуляла по Лондону. Одна. Если бы она столкнулась с Бейном или кем-то из его людей…
Тея
– Я в порядке, - повторила она, вздохнув, - и мы думаем, что у нас случился прорыв в отношении моей магии.
– Расскажи мне об этом.
– Я взял ее за руку и повел в сторону гостиной.
Мы были уже на полпути к дивану, когда она остановилась, зацепившись взглядом за высокий футляр, стоящий у двери спальни.
– Это… - Ее слова сорвались с языка, и я почувствовал, как заколотилось ее сердце. Она повернулась ко мне, ее глаза вспыхнули.
– Ты знал?
– Что?
– Я развел руками, задаваясь вопросом, насколько хорошо она контролировала свою магию.
– Не смотри на меня так, - огрызнулась она.
– Как?
– Как будто я могу взорваться.
– Она потерла ладонью лоб.
– Тебе нужно что-нибудь съесть.
– Когда она открыла рот, чтобы возразить, я бросил на нее укоризненный взгляд.
– Я закажу что-нибудь. Есть пожелания?
Она покачала головой. Я подошел к телефону, чтобы вызвать обслуживание номеров, и следил глазами за тем, как она направилась к футляру с виолончелью. Она не открыла его. Она не прикоснулась к нему. Я лишь смутно осознавал, что заказал ужин для нас обоих, пока ждал, когда она решится.
Она не сделала этого.
– Скоро принесут.
– Я положил трубку на рычаг.
– Я подкупил их, чтобы они принесли его, как только смогут приготовить.
Тея подошла к дивану и со стоном опустилась на него.
– Спасибо.
Я медленно подошел к ней, и она нахмурилась.
– Я не собираюсь кусаться.
– Мне нравится, когда ты кусаешься, - напомнил я, но воспринял это как знак сесть. Опустившись рядом с ней, я наклонился и поднял ее ноги к себе на колени. Она не проронила ни слова, когда я снял с нее туфли и начал массировать ступни.
– Это потрясающе, - простонала она, и мне пришлось подавить всплеск возбуждения, вызванный этим звуком.
Я сходил с ума с тех пор, как оставил ее с Дианой, и теперь примитивная часть меня, связанная узами, больше всего на свете хотела перекинуть ее через плечо, отнести в спальню и прижимать к себе, пока не буду уверен, что с ней действительно все в полном порядке, как она выразилась. Это удовлетворило бы меня. Но не ее.
Не знаю, может, мне и понравилось бы. Она прикрыла глаза, наблюдая за тем, как мои пальца разминают ее уставшие ступни.
– Больше, чем массаж ног и немного еды?
–
– Извини. Я просто устала.
– Она потянулась за спину и подложила подушку. Ее глаза закрылись, когда она расслабилась под моими прикосновениями.
– Понятно.
– Я скользнул руками вверх, чтобы поработать над ее напряженными икрами.
– Что ты имела в виду раньше? Когда ты спросила, знал ли я?
Она приоткрыла один глаз, словно хотела увидеть мою реакцию.
– Виолончель. Диана считает, что это ключ к моей магии.
Я на мгновение задумался, прежде чем пожать плечами.
– По-моему, в этом есть смысл.
Теперь оба глаза открылись.
– Правда?
– С первого момента, когда я услышал, как ты играешь, я почувствовал магию.
– Мой большой палец провел по ее ноге.
– Но я не знал. Это был… свадебный подарок.
– Еще одна? Сколько у тебя бесценных виолончелей?
– проворчала она, но я почувствовал всплеск ее нервной энергии.
– Я не уверена, что ты сможешь превзойти Страдивари.
Я отпустил ее ноги и встал, подложив подушку под них подушку.
– Эта не моя.
Она наклонила голову, на ее лице появилось озадаченное выражение. Я подошел и поднял футляр.
– Футляр новый, - объяснил я, поднося ближе.
Тея спустила ноги на пол, когда я положил футляр и встал на колени, чтобы осторожно расстегнуть застежки. Она вытянула шею, пытаясь разглядеть что там, пока я открывал крышку, но я загородил ей обзор.
– Это подарок, помнишь? Перестань подглядывать.
Тея фыркнула и откинулась на спинку дивана. Когда я повернулся, чтобы вручить ей инструмент, ее руки были скрещены на груди, но при виде виолончели, которую я держал, они опустились.
– Джулиан… - ее голос дрогнул, когда ее взгляд скользил по когда-то поврежденному, а теперь восстановленному корпусу.
– Это моя виолончель.
Я осторожно вложил виолончель в ее руки, а по ее лицу потекли слезы. Я сглотнул, борясь с комком в горле, с эмоциями, которые, я не был уверен, принадлежали мне или ей.
– Мне потребовалось время, чтобы найти достаточно квалифицированного мастера и починить ее.
Ее пальцы слегка дрожали, когда она нежно проводила ими по грифу, и я почувствовал, как она успокаивается, как ее охватывает умиротворение.
Когда она наконец заговорила, ее слова прозвучали мягко:
– Спасибо.
– Я подумал, что ты хотела бы ее вернуть. Хотя Страдивари все равно твоя, - добавил я, позволив себе немного удовлетворения.
– Я не знала, что мне ее не хватает, - призналась она, изучая инструмент, изучая место, где он был отремонтирован, как будто приветствовала старого друга.