Навечно
Шрифт:
Я обнял ее колени.
– Это часть тебя, - сказал я, и ее глаза метнулись к моим из-за резкости в моем голосе. Я осторожно прочистил горло.
– Это нормально - скучать по прежней жизни. Это нормально, что она все еще является частью тебя. Мне никогда не нужна была часть тебя, Тея. Мне нужна вся ты. Этот момент, будущее и твое прошлое. Все до единой частички.
Она прерывисто выдохнула.
– Я боялась… боялась, что, узнав правду о том, кто я такая, я лишусь музыки.
– Я никогда не хотел отрывать тебя от нее.
– Я кивнул в сторону виолончели.
В
– Ты не разлучал меня с ней. Ты вернул ее мне.
ГЛАВА 47
Тея
Я слишком долго не играла на виолончели, и это было заметно. Даже когда мама лежала в больнице, я старалась играть в те редкие дни, когда выходила, чтобы принять душ и переодеться. Диана вздрогнула, когда я пропустила ноту, и для моих ушей этот звук тоже прозвучал как вопль банши. Моя рука, сжимающая смычок упала набок, и я судорожно вздохнула.
– Мне очень жаль.
– Я уже сбилась со счета, сколько раз произносила эти слова за день.
– Прекрати извиняться.
– Она потянулась за чашкой чая и сделала глоток. Сквозь окна проникал тусклый зимний свет, становившийся ярче из-за снега, укрывающего город. Но внутри квартиры Дианы было уютно из-за потрескивающей печки и разбросанных повсюду книг и нот. Это было далеко от пентхауса, в котором я жила, и это должно было заставить меня чувствовать себя расслабленно.
– Не о чем сожалеть. У всех бывают неудачные дни.
Я сомневалась, что у Дианы Джеймс бывают такие дни.
Но мне было жаль. Учитывая график выступлений Дианы в филармонии и краткость нашей поездки, я не могла тратить время впустую. Если ключ к моей магии заключался в музыке, мне нужно было играть, а не терзать ее бедные барабанные перепонки.
– Я тебя нервирую?
– спросила она, когда я не стала продолжать.
Это было бы хорошим оправданием, но я покачала головой. Я уже знала, что это не так, потому что последние сорок восемь часов подвергала Джулиана такой же пытке в нашем гостиничном номере.
– Кажется, я разучилась играть.
Диана поставила чашку на стол, сочувствие смягчило ее темные глаза.
– Ты не разучилась. Это часть тебя, и так было задолго до того, как ты обнаружила свою силу. Пусть это будет игра, а не магия. Сыграй что-нибудь по памяти.
Она была права. Я была настолько сосредоточена на поиске ключа к своей магии, что забыла о радости, которую испытывала, когда брала в руки виолончель. Я не была сосредоточена на музыке. Я глубоко вздохнула, закрыла глаза и снова подняла смычок. Я не думала о том, какое произведение буду играть. Я просто начала. Первая нота была неуверенной, но со второй что-то начало получаться. Мои пальцы двигались сами, и музыка заполнила комнату.
Я потерялась в произведении, которое всегда
Я выдохнула, увидев золотые нити, мерцающие в воздухе вокруг меня.
– Это…
Она кивнула.
– Магия.
– Ее улыбка стала шире.
– Я же говорила.
Она была… прекрасна, даже когда медленно угасала на моих глазах. Ноты были тонкими и нежными, пересекались и переплетались. Прежде чем они успели исчезнуть совсем, я протянула руку, виолончель надежно покоилась у меня между ног. Я ожидала, что ноты исчезнут, но они были мягкими и прочными, как шелк паутины. Свет залил мою кожу, теплый и успокаивающий, когда они растворились в моей плоти, а затем вокруг меня зазвучала музыка. Болезненные, пульсирующие ноты без ритма и причины.
Я закрыла глаза, погрузившись в эту ужасную мелодию.
Магия расцвела во сне, наполняя вены и пробуждая силу. Она зажглась внезапной болезненной вспышкой в моей груди и разлилась по мне. Она опустошала и рассекала, пока я не подумала, что мое сердце может разорваться пополам. Я схватилась за гриф своей виолончели, чтобы не упасть, борясь с позывами к рвоте.
Голос Дианы прорезал воздух.
– Тея! Выпусти ее!
Потом на мои плечи легли руки, магия Дианы стабилизировала меня, поглощая мою, и я открыла глаза. Вокруг нас гремела музыка, краски в комнате были ослепительно яркими, мир кружился под ногами.
Это был не тот тщательно выверенный Шуберт, которого я играла несколько минут назад. Эта музыка сталкивалась и кружилась, поднимаясь резкими пронзительными нотами, а затем проваливалась в ад. Музыка была воздухом и землей, огнем и солнцем. Она была кожей на моих костях, и светом, который резал глаза. Она была всем. Она была первобытной и неподвластной времени.
Магия пронеслась по комнате. Окна дребезжали, рамы с картинами падали на пол и разбивались вдребезги. Диана вырвала виолончель из моих рук, но музыка продолжала звучать, обвиваясь вокруг меня, как змеи, шипя, извиваясь и выдавливая воздух из легких.
Диана снова прижала меня к себе, ее голос почти потерялся в ярости.
– Тея! Контролируй себя!
Контроль.
Но я не могла ее контролировать. Это была первобытная и необузданная сила, существовавшая еще до рождения мира. Сила, которая будет здесь еще долго после его смерти. Я был никем и ничем по сравнению с ней. Но я потянулась внутрь себя, пытаясь найти…
И затем, под бушующим внутри меня водоворотом - хлопанье крыльев, шорох темной магии, которая с ревом пробудилась. По комнате поползли тени, тьма поглотила дикую магию. Я сложила руки на груди, когда магия моей пары затмила мою, защищая меня.