Навечно
Шрифт:
– Больше, чем мне хотелось бы.
– Она снова подняла бутылку и налила еще одну порцию. Ее рука слегка дрожала, пока она пила.
– Они появились в конце восьмидесятых. Сначала это были просто бунтующие панки, которым не нравились правила Совета. А теперь, полагаю, ты знаешь, кто они такие.
– Террористы. Убийцы.
– А ты нет?
– холодно заметила она.
– Ты просто зашел в мой бар и устроил драку, которая закончилась смертью. Чем ты лучше их?
– Она верно подметила, - пробормотал Лисандр.
Я
– Я сражаюсь за кое-кого - кое-кого невинного.
– Дай угадаю.
– Она закатила свои темные глаза.
– Ты сражаешься за свою пару. Мужчины такие предсказуемые.
– Ты не одобряешь.
– Это меня не удивило.
– Женщины могут сражаться сами. Если только твоя пара не слишком высокомерная, чтобы испачкать руки в крови.
– Она подняла бутылку водки и налила еще одну порцию, но нам не предложила.
– Нет, - прорычал я.
– Тогда почему ты делаешь это для нее?
Я сжал челюсти, чтобы не зарычать.
– Потому что ее здесь нет.
– Она может действовать самостоятельно?
– Она пожала плечами и взяла свою рюмку.
– Может, в конце концов, она мне понравится.
– Тебе понравится.
– Лисандр улыбнулся, его глаза загорелись, когда он заговорил о ней. Я тихо зарычал, и он отстранился, подняв руки.
– Что? Мне нравится Тея.
– Это инстинкт, - сказал я сквозь стиснутые зубы.
– Его нелегко контролировать.
– Попробуй, - сказала Мэгги с фальшивой любезностью, - пока ты снова не разгромил бар.
– А что насчет тебя?
– Парировал Лисандр.
– Почему Мордикум здесь ошивается?
Это был вопрос, который я не хотел задавать ей, потому что боялся ответа. Она секунду изучала меня, словно догадываясь, о чем я думаю. Наконец она облокотилась на барную стойку.
– Они повсюду. Вы, богатые мальчики, слишком заняты своими балами и оргиями, чтобы понять, каково нам, представителям низших классов. Совету все равно, что мы говорим. Как только кто-то переступает черту, его наказывают, если повезет. Если нет - казнят. От нас ожидают, что мы будем жить по тем же правилам, не имея права голоса.
– Звучит так, будто ты им сочувствуешь, - тихо сказал я.
– Я понимаю их так же, как и тебя, но я не принимаю ничью сторону. Этот бар - нейтральная зона.
– Она обвела глазами разгромленное помещение.
– Или была, пока не появился ты. Чистокровные сюда не заходят. Совет и эти богатые засранцы не беспокоятся о нас, если только не хотят доставить неприятности.
– Мы богатые засранцы, - напомнил я ей.
Она не стала отрицать этого, встретившись со мной взглядом.
– И ты создал проблемы. Какой сюрприз. Ты - отражение Совета. Ты такой же плохой, как и они.
– Я в это не верю.
– Я хлопнул кулаком по стойке, отчего стаканы
– И ты тоже.
Мэгги, которую я помнил, так бы не считала, но со временем мнение может измениться.
Она вытерла стойку тряпкой, убирая брызги крови.
– Если бы ты был рядом, ты бы знал. Все изменилось.
Это действительно было так.
– Насколько?
– Сначала ты разгромил мой бар, а теперь допрашиваешь меня?
– Не будем ссориться с другом, - пробормотал Лисандр.
Мои глаза встретились с глазами Мэгги, и в них отразился тот же вопрос, который я задавал себе. Остались ли мы друзьями?
– Мы пришли не за неприятностями, - солгал я. Это был не самый лучший момент, но признаваться ей в том, что мы явились с намерением совершить насилие, было немного самоубийственно.
– По крайней мере, не специально.
– Конечно.
– Она закатила глаза.
– Что ты искал?
– Мне нужна информация.
– Если Мэгги управляла баром все эти годы, она должна была знать обо всем, что происходит в Венеции, и о том, кто за этим стоит.
– Мне нужно знать, что случилось с Гвинервой.
– Разве она не умерла?
– спросила Мэгги.
– Не от естественных причин, - сухо сказал я.
– Но никто, похоже, не хочет рассказывать мне, что произошло.
– Откуда мне это знать?
– уклончиво ответила она, но ее взгляд метнулся в сторону.
– Полагаю, ходили слухи о ее смерти.
– Я слышала, что для Совета это было неожиданностью, - язвительно сказала она.
– Они не знали, что Rio Oscuro что-то угрожает.
Я наклонился ближе. Она определенно что-то знала.
– Что еще ты слышала?
– Я слышала, - она понизила голос, словно мы были не одни, - что ты заплатишь за весь тот ущерб, который причинил моему бару.
Рядом со мной усмехнулся Лисандр.
– Некоторые вещи не меняются.
– Нет, не меняются.
– Она выпрямилась.
– Например, цена информации?
– спросил я, доставая бумажник и бросая купюры на барную стойку.
– О нет, тут все изменилось. Цена выросла.
– Она усмехнулась.
– Вини в этом инфляцию.
Я опустошил свой бумажник и стал ждать.
Мэгги схватила купюры, пересчитывая и бормоча себе под нос. Удовлетворившись, она засунула их в бюстгальтер.
– Ты хочешь знать, что случилось с Гвинервой?
Я кивнул, надеясь, что она не просто издевается надо мной.
– Спроси ее сестер.
– Королев?
– воскликнул Лисандр, и я почувствовал, что моя кровь стынет в венах.
– Но они не стали бы подвергать опасности источник, не будучи уверенными, что есть кто-то, кто может ее заменить, - сказал я.
Мэгги улыбнулась и постучала пальцем по носу, как будто я уловил что-то важное.