Наваждение
Шрифт:
Снова послышался струнный тон, на этот раз неистовый и страстный — отчаянный крик муки любви…
Все случилось в одну секунду. Мгла и туман вдруг рассеялись и блеснул яркий солнечный свет: так внезапно и на такой краткий миг, что Изабелла не успела понять, где она находится и что, собственно, происходит… как свет снова пропал, оставив ее в потрясении и ужасе. Но в этот озаренный миг ей открылось следующее: она снова стояла на залитом солнцем травянистом холме и смотрела на уходящий к горизонту лес на той стороне долины. Ни единого облачка в синеве. Вершина холма была совсем близко, дом исчез… Она помнила все, но не могла ни
Немного ниже на склоне холма друг против друга стояли Генри и тот человек — высокая и стройная фигура его в яркой, разноцветной, архаичной одежде поистине была удивительна. Он держал инструмент у груди и медленно вел смычком: еще продолжала звучать та же нота. Музыкант стоял к Изабелле спиной, а Генри, выпрямившись, застыл с другой стороны и смотрел прямо на него… и его лицо исказил нездешний ужас, словно перед ним находился кошмарный, немыслимый призрак!.. Она закричала и бросилась к Генри, но не сделала и трех шагов, как музыкант с дикой силой рванул смычок… Изабелла, потрясенная, остановилась: невозможно представить, что столь мощную, бешеную страсть может выразить звук… Солнце потемнело, жар усилился, ландшафт быстро надвигался и сжимался вокруг нее — вот-вот разразится неведомая катастрофа; кровь кипела и леденела…
И ей показалось, что весь этот ландшафт вращается вокруг странного музыканта, а она сама — лишь одно из его видений, лишь его сон!..
Лицо Генри превратилось в жуткую страдальческую маску; он невероятно побледнел, вскрикнул и рухнул на землю, оставшись лежать совершенно недвижно… Ужас парализовал Изабеллу…
Тотчас погасло солнце. Все снова стало холодным и серым, нависло свинцовое небо, вернулась сплошная мгла с моросящим дождем… Изабелла протерла глаза: как она оказалась здесь? Почему стоит будто во сне, откуда такая тревога и слабость?..
Потом она пошатнулась и упала без чувств.
ГЛАВА XX
Путешествие Маршела
Прибыв в тот же день к десяти утра в компанию Ллойда, Маршел обнаружил у себя на столе среди прочей корреспонденции конверт с напечатанным на машинке адресом, по размеру и форме не похожий на деловое письмо. Из любопытства он раскрыл его первым. Послание отпечатано на маленьком листке, вероятно, вырванном из дамской записной книжки. Анонимное письмо без обращения и подписи. Прежде чем прочесть, Маршел снова взял конверт и исследовал штемпель на марке. Отправлено из Уэртинга. Насколько он мог припомнить, в Уэртинге находился лишь один из его знакомых — Джадж.
Затем он прочел следующее:
Если мистеру Стоуксу небезынтересно узнать, как в его отсутствие проводит время мисс Л., лучше всего справиться об этом в поместье Ранхилл. Есть все основания полагать, что она прибудет туда завтра (в пятницу) до обеда — уже в третий раз на этой неделе. Для мистера Стоукса такие сведения могут послужить достаточным оправданием его приезда в упомянутое поместье. Если вдруг мисс Л. не прибудет до обеда, то прибудет после. По слухам, в доме есть комнаты, которые не так-то легко отыскать.
Маршел аккуратно сложил письмо и убрал в бумажник. Затем откинулся на стуле и принялся медленно поглаживать пальцами
Сначала он решил проигнорировать сие послание: разорвать записку, ничего не говорить Изабелле — вообще никому ничего не говорить. Разбираться в сплетнях и наговорах — ни единому слову их он, разумеется, не поверил — означает признать в них и долю истины, а это страшно огорчит Изабеллу…
Но остается вопрос об авторе письма. Некая недоброжелательно настроенная особа, вероятно женщина, намерена причинить вред, и неизвестно, как далеко зайдут ее действия, если не принять соответствующих мер. Следовательно, прежде всего необходимо выяснить, кто написал письмо. О полиции, разумеется, не может быть и речи, да и частные детективы не лучше: нельзя допустить, чтобы имя Изабеллы стало предметом сплетен. Единственный, кто, наверное, поможет разобраться, — сама Изабелла. Сегодня же вечером, как только приедет в Брайтон, он покажет ей письмо, и они вместе все обсудят. Особа, способная на такую гнусность, не явилась из небытия — Изабелла наверняка догадается, кто она такая… или кто он такой…
Безусловно, кто-то пытается им досадить. С другой стороны, как понять пунктуальность указаний? Какой смысл называть точное время и место, если клеветнику прекрасно известно, что стоит ему — Маршелу — поехать туда, как все наглые домыслы рассыплются в прах? Скорее, здесь кроется весьма примитивная хитрость. Возможно, клеветник рассчитывал, что он никуда не поедет, а подброшенный яд будет и дальше терзать его мозг… Да, пожалуй, именно так… Но тогда не будет ли правильнее поступить как раз наоборот? Естественно, прежде чем отправиться в Ранхилл, чтобы выяснить, в чем там, собственно, дело, надо заехать в Брайтон и повидаться с Изабеллой… и, вполне вероятно, поехать вместе с ней.
Он отдал своему заместителю необходимые распоряжения и отправился на вокзал.
В начале первого он был уже в отеле «Гонди». К великому удивлению миссис Мур.
— Боже, Маршел! Какими судьбами?
Пробормотав что-то насчет деловой встречи, он нетерпеливо спросил:
— А где Изабелла?
Оказалось, два часа назад она ушла из отеля, но миссис Мур и понятия не имела куда.
Маршел занервничал, буркнул, вернется, мол, позже, и распрощался — весьма скоропалительно. Миссис Мур была озадачена его поведением. Впрочем, возможно, деловые заботы…
Между тем Маршел, лицо коего мрачнело с каждой минутой, разыскивал в гараже свой автомобиль. Пока его подгоняли, закурил сигару, стараясь успокоиться и убедить себя, что предстоящий визит в Ранхилл — самое обычное, будничное дело, не преследующее никаких особых целей, к которому лучше отнестись как к скучной, необходимой повседневной работе… Он либо действительно не понимал, либо упорно не желал понимать, что сомневаться и выискивать доказательства женской невиновности никак не может быть обычным делом…
Сев за руль, он поднял воротник непромокаемого плаща, надвинул шляпу, включил зажигание и отправился в путь. Было четверть первого. До Шорхема он еще сдерживал скорость, но, проехав последние дома, дал полный газ… Через полчаса с небольшим он уже затормозил у домика привратника Ранхилла.
Появился Прайди.
Маршел вышел из автомобиля…
— Добрый день! В доме кто-нибудь есть? — Он порывисто запихнул в рот недокуренную сигару.
— Хозяин, сэр.
— Мистер Джадж?
— Ага.