Наваждение
Шрифт:
— Играли?..
— Да… — Он недоуменно окинул ее взглядом. — Вы ведете себя как-то странно. Вы знаете, где находитесь? Быть может, вы просто спите?
— Не беспокойтесь, я не сплю, мистер Джадж, и прекрасно понимаю, где нахожусь. Простите — вторглась в ваше частное владение… потерпите немного — скоро уйду.
— Были вы в доме?
— В вашем доме? Думаю, вряд ли.
Он подошел ближе, и только теперь она обратила внимание, что он без шляпы.
— Все-таки скажите, где, по-вашему, вы находитесь?
— Я же только что вам ответила. Это вы ведете себя очень и очень странно, мистер Джадж. С вами
— Послушайте, я вот стою здесь и разговариваю с вами, а в действительности нахожусь там, где мы хотели оказаться вчера! Не замечаете?
— Ничего не понимаю. Где это мы хотели оказаться вчера?
Он пристально посмотрел на нее.
— Вы и в самом деле видите все иначе. Так, значит, вы сегодня не поднимались по ступеням?
— Я же сказала: даже не заходила в дом. В своем ли вы уме, в конце-то концов?
— Со мной все в порядке; но сегодня я поднялся по лестнице… и еще не спустился обратно.
— О Господи! — тихо вскрикнула Изабелла.
— Я был в отчаянии, не удержался и по пути в Лондон все-таки заехал в поместье: ведь здесь — все дорогие сердцу воспоминания. Потом увидел ступени и поднялся наверх. Прошел сразу в ту комнату, вылез в окно и благополучно спустился на землю, хоть это было и нелегко…
Изабелла недвижно смотрела на него. В ее глазах отражался страх.
— И где вы сейчас?
— Я стою рядом с вами на склоне, вокруг дикая, залитая солнцем природа; весна… а вовсе не осень.
— Невозможно поверить. Убедитесь сами: подойдите, потрогайте мою одежду — я вся промокла от моросящего дождя.
Джадж не двинулся с места.
— Тот человек спит. Когда рядом я заметил его инструмент, мне в голову пришла одна идея. Вас я не видел, но чувствовал, вы где-то поблизости, поэтому решил сыграть для вас…
— Какой человек?
— Которого мы вчера видели из окна.
Последовало неловкое молчание, потом Изабелла сказала:
— Ужасно, мистер Джадж. Впрочем, вы, должно быть, нарочно мистифицируете меня. А если и нет…
— Поверь, Изабелла, я говорю сущую правду; и я в здравом уме.
Кровь бросилась ей в лицо.
— Вы еще не приобрели права обращаться ко мне на «ты»!
— Вы меня не понимаете… но все можно исправить, подождите.
— Куда вы?
Он было пошел, но задержался и ответил.
— Снова сыграю для вас.
— Боже мой, самое настоящее безумие…
— Когда вчера в зале мы услышали эту музыку, вы были другого мнения.
Она промолчала.
— Позвольте мне попытаться, — продолжил Джадж спокойно. — Все, чего я прошу, — подождать минут пять и пока не делать никаких выводов. Если за это время я не сумею вас пробудить, можете думать обо мне что угодно. Пожалуйста, подождите.
Утопая в высокой мокрой траве, он начал подниматься по склону. Изабелла смотрела ему вслед озадаченно и хмуро. Он сделал не более десяти шагов, и серая мгла поглотила его. Все стихло — только падали капли с мокрой листвы.
С сильно бьющимся сердцем Изабелла ожидала результата странного эксперимента, как вдруг вновь услышала, вернее, ощутила тот же нарастающий и затихающий гул. Как будто совсем бесшумный, он, однако, ощущался вполне явственно, но столь отчужденно, что Изабелла даже не могла понять, рождается ли он в ее
Она все еще стояла в той же позе, глядя в сторону дома. И вдруг еще один шок: внезапно она осознала, что дом отсутствует. Бесследно исчез. И не только дом: исчезли дорожки, аллеи, угодья — все искусственное, обработанное, включая газон, где она стояла… Находилась она на склоне крутого травянистого холма; кое-где проступали меловые породы. Хотя до вершины было еще далеко, не оставалось ни малейшего сомнения — никакого здания там нет: контур холма всюду четко прорисовывался на фоне неба… Да, настоящее чудо!..
Обернувшись, Изабелла снова поразилась: ландшафт, который они вместе с Джаджем видели вчера из окна. По очертаниям и расположению холма она моментально поняла, что оказалась на том самом склоне, где вчера сидел странно одетый человек. Холм спускался к знакомой долине, там вился ручей; на противоположной стороне — другой холм, поросший диким лесом, простирающимся до горизонта…
Некоторое время Изабелла вглядывалась вдаль, потом прикрыла глаза рукой и вскрикнула. Вдруг это безумие? Не сошла ли она с ума? Отвела руку — тот же пейзаж вплоть до мельчайших деталей. Все было залито солнцем и казалось осязаемым, реальным… нет… просто все это есть, действительно существует!.. И какая красота! Нежная зелень лесных просторов, усеянные белыми цветами деревья в долине, щебет и трели певчих птиц, тихое воркование лесных голубей, перекликающиеся где-то вдали кукушки, песнь жаворонка в вышине. Пролетел ласковый ветерок, и пахнуло свежими, влажными ароматами тучной земли… Да-да, конечно, весна!..
Теперь Изабелла с удивительной ясностью вспомнила все подробности трех визитов в верхние комнаты — поразительно, как она могла забыть?! Как могла забыть свои отношения с Генри в обществе и наедине. Его светское благоразумие, ее ущемленное самолюбие чуть не разрушили их счастья… Понятно, отчего все недоразумения: тут не ущербность характеров, не сомнения в любви, а исключительно неведение: они же не знали, что принадлежат друг другу!..
На склоне, совсем близко, спускался к ней Генри, и сердце у нее заколотилось. Чуть подальше виднелся музыкант в своем пестром одеянии. Он лежал на боку, к ней спиной, головой к вершине холма и, похоже, спал; рядом — инструмент, похожий на скрипку. Изабелла про себя радостно приветствовала музыканта и уже больше не отрывала взгляда от Генри: он — необыкновенный, удивительный, все остальное блекло в сравнении с ним.