Наваждение
Шрифт:
Но провести воспитательную беседу на сей раз не пришлось: подскочила Юлька и тоже принялась дергать за волосы, нашла себе куклу!.. "Ну как сговорились сегодня! Пускай отращивают свои и потом делают, что хотят. А то взяли манеру!.." — Янка терпеть не могла, когда кто-то чужой прикасался к голове, даже маме не позволяла, та всегда обижалась. С недавних пор это стало нехорошей традицией: в маршрутках или троллейбусах в "час пик" бойкие пробивные тетки с авоськами восхищались ее волосами сперва устно, без рукоприкладства, но через пару-тройку минут точно так же принимались поглаживать, цокая языком, и трогать на ощупь. Как будто она, Яна, общественная собственность!
— Надо
Долго терпеть эти издевательства Янка не стала, улизнула от своей банды и устроилась на галёрке на чужой парте — так удобней было за всем происходящим наблюдать. На диво созерцательное накатило вдруг настроение… Но одноклассники занимались каждый своим делом и ничем увлекательным развлечь ее не собирались, жаль! Ну, разве что Алина вела себя подозрительно: бессовестным образом оторвалась от коллектива и с начала перемены не двинулась с места, будто ей облили стул супер-клеем. Янка присмотрелась внимательней: Аля сидела вполоборота, киногеничным движением развернув голову через плечо в противоположную от подруг сторону. И что самое примечательное, улыбалась своей знаменитой белозубой улыбкой, от которой таяли даже железобетонные сердца учителей. (Впрочем, не всех, за исключением исторички: у той к Алькиным чарам стойкий иммунитет.) Зато на остальных действует безотказно: если добавить несколько капель смущения, легкого девичьего румянца, а за ним чистосердечного раскаяния, то вообще убойная сила!
У Янки в голове заворочалось очередное ценное соображение, пока что смутное и расплывчатое: оказывается, практически у каждой из девчонок есть своя фирменная фишка для выхода из нелегких житейских ситуаций. К примеру, она, Яна, не улыбается, а с точностью до наоборот: серьезно и выразительно смотрит преподавателю прямо в глаза, и ей почему-то всё прощают… (Надо будет порепетировать перед зеркалом, отточить мастерство, так сказать, — никогда ведь не знаешь, когда в следующий раз пригодится!) А Галька разыгрывает из себя скромницу, стыдливо опускает глазки долу, и тоже обычно срабатывает…
Алинка между тем перебрасывалась пустяковыми, ничего не значащими репликами с Романовым с четвертой парты, известным зубоскалом и насмешником. Нашла на кого время тратить!.. (Вот этому на фамилию грех жаловаться: Лёша Романов по прозвищу Наследник, или Цесаревич — тоже Оксана придумала…) Из любопытства Яна всё же прислушалась (ну хоть какая-то от этого музыкального слуха польза!):
— …Так что было на этот раз? Утюг перегорел, лифт сломался, троллейбусы не ходят? — речь, очевидно, шла об Алькином опоздании на английский.
— Лак долго сохнет, — Алина кокетливо помахала перед его носом ярко-розовыми с перламутром ногтями устрашающей длины. Эти ногти были печально — а местами и не печально! — известны в широких лицейских кругах. Та самая занудная историчка Римма Георгиевна не раз точила на них зубы и поднимала вопрос ребром на каждом родительском собрании, но пока что безрезультатно. (И в самом деле, ей что, жалко?.. Вреда-то от них никакого: Алька вон даже контактные линзы умудряется снимать-одевать, приспособилась.)
Совершенно без надобности встряхнув головой, Алинка смахнула кровожадными когтями косую светлую челку со лба, и Яна от неожиданности растеряла все свои предыдущие мысли. Нет, всё-таки верно Алан Пиз подметил! Его "Язык телодвижений", мировой бестселлер, уже несколько лет заслуженно считается у нее любимой настольной книгой — столько всего полезного оттуда почерпнула, не счесть… Например, если девушка при разговоре часто прикасается
Но тут пришлось отвлечься на новый инцидент: на первый план выдвинулся Петя. (Как окрестила его Оксана Юрьевна, "самый большой авторитет в классе". Причем большой во всех отношениях…) Петр упоенно рисовал на доске что-то загадочное, занимая мощным силуэтом добрую ее половину. Самые любопытствующие из "ашек" столпились у него за спиной и уважительно молчали, чтоб не отвлекать от творческого процесса — ну, на то он и "большой авторитет"! Любой другой бы на Петином месте рано или поздно начал злоупотреблять своим влиянием, но тому до сих пор ничего подобного и в голову не пришло. Недаром говорят, что крупные люди обычно спокойные и добродушные — наверно, по причине хорошего пищеварения.
— Что это будет? Ну покажи! — Зая подпрыгивала рядом с ним на месте, как маленький округлый Пятачок, и даже голос такой же невыносимо пронзительный, оптимистичный: "Винни, Винни!" Хотя с другой стороны, они вместе с внушительным неторопливым Петром напоминают еще одно произведение из школьной программы — басню Крылова "Слон и Моська"…
"Ашники" изнывали от нетерпения, наконец Петя отодвинулся в сторонку и народу предстало ярко выраженное негритянское лицо: широкий приплюснутый нос, курчавые волосы, крупные серьги в носу и в ушах — вот с ними, пожалуй, перебор… Янка не удержалась и слегка позавидовала, до того колоритно у Петра получилось — конкурент!..
— Петя, не губи свой талант! — авторитетно посоветовала Юлька, и в аудиторию шумно ввалился физик с крупногабаритными таблицами под мышкой. (Не вошел, как все уважающие себя преподы, а именно ввалился, неловко застрял с громоздкой поклажей в дверях. Типичный гениальный ученый из простеньких комедий: в круглых очках с толстыми линзами, заросший по периметру длинной и не слишком опрятной каштановой шевелюрой, движения порывистые и в то же время неуклюжие — классический персонаж!)
Прокладывая себе путь к учительскому столу, физик мельком покосился на доску и замер на полпути, смешно занеся ногу над грязноватым полом. Точно не решался на нее ступить. Но всё же ступил, и перешагнул, и подобрался поближе к доске, чтоб рассмотреть этот неизвестный науке феномен во всех подробностях. Вон и про свои таблицы забыл:
— Это что, тоска по русским лицам?
Десятый "А" дружно оценил его остроумие, опять поднялось то, что Оксана по-одесски называет "хай":
— Не вытирайте!
— Пусть будет!
— Тише! — физик поморщился, как от разыгравшейся не на шутку мигрени: — Скалы Крайнего Севера во время птичьего базара.
Физик у них университетский, молодой и бородатый, Яна пока что не запомнила, как его зовут. Как-то кучеряво. Оксана по секрету рассказывала, что он то ли математический, то ли еще какой талант — несмотря на свой не слишком солидный возраст, успел защитить две диссертации. Кроме него, в лицее много преподавателей из соседнего универа — лицеисты считаются там вроде как подшефными. А всё директор постарался, непонятно вот только, какими калачами их сюда заманивал?.. И еще в прошлом году ввел вместо обычных школьных уроков пары, как в высших учебных. Скорей всего, следуя принципу: "Главное в нашей жизни — хоть чем-то отличаться!" Переборщил с этими парами дальше некуда — попробуй высидеть без движения восемьдесят минут! Ни в одной нормальной школе такого нет, гестапо самое настоящее… А как вам большая перемена длиною в час десять? Это уже нечто, не поддающееся описанию.