Наваждение

Турве Татьяна

— Это на дискотеку! — пояснила дочка довольным мурлыкающим голосом, вертясь юлой перед зеркалом и нечеловеческим движением выкручивая назад шею (вероятно, чтоб заглянуть себе за спину). Словно его мысли играючи прочитала.

— А не замерзнешь? — подколол Владимир по старой памяти. Янка на это оскорбительное предположение негодующе хмыкнула и смерила его красноречивым взглядом — в точности Марина… "И растет же на чью-то голову!" — непроизвольно улыбнулся Володя. Ничего другого не оставалось, только смириться со своей нелегкой родительской долей:

— Ну, если ты будешь это носить… Берем!

Молоденькая продавщица смотрела на него с восхищением, как на забредшую по ошибке в их бутик зарубежную

звезду первой величины. В глазах ее без труда читалось метровыми заглавными буквами: "Вот бы мне такого!" По всем параметрам он прямо идеальный муж: терпеливо ждет, если надо, даже копытом не бьет и на часы не смотрит. Что еще?.. Почти не критикует, время от времени поддакивает и так же безоговорочно за всё платит, стоит лишь жалобно взглянуть ланьими глазами… "Одна Марина ничего не видит и не ценит!" — Володю охватила глухая на самого себя досада.

Янка смерила их с блондиночкой внимательным взглядом, каждого по отдельности — едва ли не просканировала с ног до головы — и без малейшего промедления взяла ситуацию в свои руки. Сунула Володе неаккуратно сваленные в кучу обновки и кулачком недвусмысленно подпихнула к кассе, а оттуда — поскорее к выходу, чтоб от греха подальше. Ему стало смешно донельзя от этой спешки: не зря ведь считается, что Скорпионы самые большие из всех знаков собственники.

Затем под настроение поехали выбирать Янкин мобильник, малая с присущим ей благоразумием не возражала. Еще никогда в жизни Владимир не тратил деньги так бесшабашно и весело, как в этот день, будто невидимый внутренний шлюз прорвало. Или, может, пытался своим мотовством заслужить у нее прощение за проведенные врозь выходные — все до единого за эти долгие полгода…

Пока что события разворачивались по старинной присказке "гулять так гулять!". Ближе к ночи провели открытое голосование и единогласно постановили не валять дурака, а ехать прямиком в пиццерию. ("Сколько там той жизни!..", — философски заключила Янка, копошась в пакете со своими обновками. Всё-таки Володе достался на воспитание на диво мудрый ребенок.)

Хотя ребенок этот после всех сегодняшних похождений заметно подустал и в машине опять замолчал, разве что по-другому, не так, как несколько часов назад. По дочкиному лицу блуждала неопределенная улыбка и затуманивались какими-то крайне приятными мечтами — или, может, предвкушениями? — глаза. И вдруг неожиданно серьезно Янка его попросила, внимательно разглядывая лобовое стекло с едва заметными пыльными разводами:

— Пап! Не говори больше, что я похожа на маму.

Пицца была, что надо: горячая, с рыхлым толстым коржом и хрустящей поджаристой корочкой — как раз такая, как Янка любит.

— Во всем городе не найти пиццы лучше, чем на Энгельса! И даже ждать почти не пришлось… — провозгласила дочка с рассеянной улыбкой и замолчала, выпала из реальности. Ее прямые русые брови удивленно приподнялись, губы еле заметно подрагивали, точно про себя вела с кем-то увлекательный диалог. "Какая же она смешная! — с затаенной усмешкой подумал Владимир, откровенно любуясь дочерью. — И вместе с тем такая взрослая. Когда только успела вырасти? Вот уже и на свидания бегает… Непонятно, куда так торопится?"

Опять словно расслышав Володины мысли, Янка подняла на него глаза, огромные и отсутствующие, "нездешние", как он всегда говорит: смотрит сквозь тебя и не видит. Над вырезом свежекупленного белого с золотой каймой свитера — изящный серебряный крестик. Дань моде или что-то другое?.. И вырез, кстати, чересчур, зря он не обратил на это внимания!

— Оставь свою мобилку, успеешь, — дочка послушно отодвинула телефон на несколько сантиметров в сторону, пальцы нетерпеливо забарабанили по столу, вон так и тянутся… И он тоже хорош, отрывает дочуру от новой игрушки! А мобильник-то выбрала

знатный: мало того, что миниатюрный и почти плоский (и цена, разумеется, космическая), так в довершение всего пижонистой леопардовой расцветки. Lady's phone, дамская модель — в этом вся Янка! Цитируя современную народную мудрость, "покажи мне свою мобилу, и я скажу, кто ты"…

— Раньше не было, — Володя указал вилкой на ее крестик.

— Раньше много чего не было! — с непонятной враждебностью огрызнулась Яна. Это что-то новое, пицца обычно оказывает на нее расслабляющее действие… А тут на дыбы встала, как кошка от запаха валерьянки! — Ты чаще домой приезжай.

Владимир закашлялся и потянулся за томатным соком, отхлебнул гигантский глоток: "Так вот откуда все эти оскорбленные выпады и вставания в позу: "чаще домой приезжай"!.."

Игнорируя нож, она смачно откусила здоровенный кусок своей пиццы с грибами, капая мимо тарелки кетчупом, и неторопливо вытерла пальцы о салфетку. "Откуда эти хипповские замашки? — неприятно удивился Володя, и опять осенило: — Рисуется перед официантом, мальчишка-то молодой, на нее засматривается… Главное сейчас — спокойствие! — напомнил себе. — Если почувствует хотя бы нотку раздражения, замкнется и ничего больше из нее не вытянешь. Что у них там всё-таки стряслось с матерью? Прямо партизанская война какая-то! Да и Янка за эти месяцы изменилась, здесь Марина права…"

Напряженное молчание зависло над их столиком. Дочку оно, похоже, совсем не тяготило: та с безучастным видом выковыривала из пиццы грибы и находилась не "здесь и сейчас" — как сама любила с великой важностью повторять, — а в каких-то своих, неведомых ему переживаниях. Володя не выдержал первым и с наигранным спокойствием осведомился:

— Так чего раньше не было?

— Даже не знаю, как это тебе сказать… Ты, главное, не пугайся, — Янка отодвинула тарелку в сторону и глубокомысленно наморщила лоб — ишь ты, думный дьяк выискался! И забормотала неразборчиво, обращаясь, по всей видимости, сама к себе: — Всё равно надо рассказать, тут уж ничего не поделаешь…

"Чёрт возьми, да что там такое?! Спокойно…" — снова одернул себя Володя. Он сейчас должен стать полной противоположностью Марине: там, где она кричит диким криком и забивает собеседника на корню, у него должна быть полная невозмутимость и понимание. Что бы дочка ни сказала, какой бы сюрприз не преподнесла…

— В чем дело?

Янка набрала в грудь порядочную порцию воздуха и отчаянным голосом выпалила, как будто на амбразуру героически бросалась:

— Я начала видеть ауру!

— И всё? — Володя с шумом выдохнул: это еще куда ни шло, он-то неизвестно что за прошедшую минуту успел вообразить!.. Она, кажется, была разочарована такой вялой реакцией:

— Этого мало?

— Ты в детстве знаешь, сколько всего видела? С домовыми и русалками разговаривала, мы уж не знали, что и думать. Как-то прихожу домой, а ты мне: "Папа, ты весь светишься!"

— Почему я такого не помню?

"И слава Богу, что не помнишь! — мысленно ответил Володя. — Мы тогда чуть не развелись." Марина в тот вечер закатила грандиозную истерику, кричала ему прямо в лицо, впившись суженными от злости кошачьими зрачками: "Что ты сделал с ребенком?!" Янка стояла между ними, как меж двух огней, и смотрела на каждого по очереди круглыми шоколадными глазами, и вдруг безутешно громко на всю квартиру заревела… А однажды во время другой затяжной ссоры приволокла из кухни тяжеленную табуретку, невероятным усилием на нее взобралась — совсем ведь кроха была! — и внезапно оказалась на одной с ними высоте. И дошло до обоих, что творят, и замолкли на полуслове… Да только ненадолго: уже через день скандал возобновился с новой силой. Даже мельком вспомнить про эти художества — и то стыдно! Вот верно же говорят: "Муж и жена — одна сатана"…