Наваждение
Шрифт:
Стас набирает полную грудь воздуха и медленно выдыхает, прикрыв при этом глаза. А когда открывает их снова, в них тьма.
— Окей. Мне нравится драться, понятно?! Я это умею, и за это платят хорошие деньги! — раздражение сквозит не только в его голосе, но и во всём его виде.
— Но это же грязные деньги, Стас! — возмущаюсь я — Они нечестные!
По его лицу пробегает тень, глаза наливаются злостью, раздражение сменяется яростью. Он быстрыми шагами пересекает пространство между нами и хватает меня за плечо. Вглядываясь в моё лицо, цедит сквозь зубы:
— Я честно отрабатываю каждую каплю крови, каждую ссадину, перелом и вывих! Так что деньги может и грязные, но честно заработанные!
— Так расскажи мне о себе, — я дотрагиваюсь до него. — Что с тобой случилось? Где твои родители? Кто они?
— Допрос окончен. — Стас делает шаг назад, разрывая хрупкую связь между нами. — Ты вроде хотела помыться? — отвернувшись, идёт к двери.
Я снова и снова пытаюсь достучаться до него. Я так хочу, чтобы он увидел меня, мои чувства к нему. Я не хочу ранить его, наоборот, я хочу любить его. И хочу его любви тоже. Но он снова берёт свои эмоции под контроль. Выглядит отстранённо и мрачно, как обычно. Я сдаюсь. Пока сдаюсь, отступаю на шаг, даю ему ещё время. Плетусь за ним через весь участок, к маленькому домику, из трубы которого идёт дым. Баня. На крылечке стоит дедушка.
— Сильно не топил, так что банька тёпленькая. Горячая Настасье не по зубам будет, — говорит он, улыбаясь. — Ты-то сам пойдёшь? — этот вопрос он адресует внуку.
— Не знаю. Может позже. — Стас открывает дверь и входит, я следую за ним.
[1] Французский десерт, представляющий собой тонкие блины в очень ароматном карамельно-апельсиновом соусе.
Глава 19. Стас
Ася, молча, даже как-то съёжившись, следует за мной. Мы входим в предбанник, и я объясняю девушке, как тут всё устроено. Она лишь кивает в ответ. Я знаю, что обижаю её своими словами и действиями, но я такой. Я не умею нежничать и говорить ласковые слова. Я хочу научиться, но пока у меня не выходит. От этого я ещё больше злюсь, раздражаюсь, и это отражается на ней. Ненавижу себя за это.
— Это мои футболка, треники и трусы. — Кладу стопку вещей на лавку. — Они старенькие, но чистые. Великоваты, конечно, тебе будут, но это самый маленький размер, что я нашёл. — Кидаю на малышку взгляд, она смотрит на меня огромными серыми глазами, и мне снова становится неловко за недавнюю вспышку ярости.
— Спасибо. И как это делается? — Ася кивает на дверь, ведущую в парную.
Скидываю с ног обувь, Ася повторяет за мной, и мы заходим внутрь. Вдыхаю тёплый ароматный воздух и почти моментально расслабляюсь. Дед замочил в маленьком тазике еловый веник и здесь пахнет хвоёй и смолой. Он знает, что я люблю именно такой запах. Запах дерева, дома, семьи.
— Чем выше, тем горячее воздух. — Показываю Асе разноуровневые полки-ступеньки, она понимающе кивает. — Можешь просто посидеть, подышать. А вот здесь тёплая вода, чтобы помыться. — Подтягиваю в центр большую кадку, наполненную водой и кладу в неё деревянный ковшик.
— Ясно. То есть слова «помыться в тазике» здесь приобретают прямое значение! — хихикает она.
На секунду застываю от её реакции на мои слова. Как ей удаётся быть такой мягкой и расслабленной, и даже смешливой, несмотря на то, что с ней произошло? Откуда эта кроха берёт столько силы и выдержки? Каждый раз наш разговор оканчивается грубостью с моей стороны, а она всё равно улыбается. Смотрит на меня огромными чистыми, сияющими глазами. Ни грамма упрёка. Только маленький огонёк обиды. Обиды, которую опять нанёс ей я.
Я исправлюсь, обещаю, малышка.
— Дед за классику, — улыбаюсь ей в ответ. — Хотя я столько раз предлагал всё здесь модернизировать, в одном он точно прав: «баня лечит».
Мы снова выходим в предбанник. В парной хоть и не жарко, но моя футболка насквозь
— Извини, у нас тут сугубо мужская компания, — киваю на банные принадлежности.
— Я понимаю, — Ася разглядывает вещи, что я предлагаю ей.
— Ладно, я буду снаружи. Кричи, если что-то понадобится. — Быстро выхожу во двор, не дожидаясь её ответа, и сажусь на верхнюю ступеньку крыльца.
Прикуриваю сигарету. Втягиваю ртом горький едкий дым, а потом выпускаю через нос, обжигая слизистую. Никак не могу бросить курить, хоть и стараюсь сделать это в последнее время. Вообще, в последнее время многое изменилось. Я многое понял, осмыслил свою грёбаную жизнь, так сказать. Мне впервые захотелось делать что-то стоящее, мне захотелось, чтобы у моей жизни была цена. Чтобы она что-то значила. Впервые за несколько прошедших лет мне захотелось, чтобы я был нужен не только деду, но и ещё кому-то. Вот такой, какой есть. Со своими заморочками и «тараканами» в голове. Впервые захотелось, чтобы и мне был кто-то нужен. Кто-то, ради кого хочется жить, ради кого не страшно умереть. Да, кого я обманываю…не кто-то. Мне нужна именно она.
Ася!
Я приоткрываю дверь и вижу на полу её грязную одежду. Немного колеблюсь, но всё же решаюсь забрать её и отнести в стирку. Не знаю, правильно ли это, но мне хочется сделать что-то для Аси. Пусть даже это просто стирка одежды.
Быстро иду в дом, не хочу надолго оставлять её одну. В туалетной комнате складываю в машинку её голубые, в пятнах, джинсы и когда-то белую, а сейчас серую, в пятнах от грязи футболку. Остаётся решить, что делать с нижним бельём и кроссовками. Разглядываю бельё: простой белый лифчик и такие же обычные трусики, без кружева и других украшений. А ей и не нужны никакие украшения, она и так вся светится красотой, особенно когда улыбается. Поразмыслив, но так и не поняв, как это правильно стирать, запихиваю нижнее бельё к футболке с джинсами и включаю стирку. Пофиг, куплю новое, если вдруг накосячу. Кроссовки оставляю здесь же. Они текстильные, а значит, их тоже можно будет постирать в машинке.
Бегу обратно к бане. Успокаиваю дыхание и стучу в дверь. Тихо. Приоткрываю дверь и через небольшую щель, вижу, что внутри никого нет. Становится как-то волнительно, девушка довольно долгое время уже там. Решаю войти и подождать в предбаннике, а как только пойму, что она закончила, снова выйду на улицу. Почему я так нервничаю?
Из парной слышится глухой удар, и сердце от страха срывается в пятки. Тело реагирует быстрее, чем мозг и вот я уже стою на пороге, распахнув дверь, вглядываясь в тускло подсвеченное помещение, наполненное паром. Ася сидит на полу, подтянув к себе ноги, одной рукой обхватывает коленки, а другой пытается зачерпнуть воду ковшиком. Её тоненькая рука дрожит, и ковшик ударяется дном о край кадки, снова раздаётся глухой стук и вода проливается на пол.
— Блин, — она бросает ковшик в воду, поднимает глаза и замечает меня.
— Извини, — я тут же отворачиваюсь, слегка прикрывая дверь. — Подумал, что тебе стало плохо. Ты в порядке?
— Кажется, я расслабилась сильнее, чем планировала, — хмыкает Ася. — Или устала больше, чем думала, — добавляет едва слышно, но я чётко слышу каждое её слово.
Не раздумывая, я стаскиваю с себя штаны и футболку, оставляя лишь чёрные трусы-боксеры, и вхожу в парную. Дверь оставляю приоткрытой, чтобы выпустить лишний пар. Здесь довольно жарко и девушку, скорее всего, просто развезло от непривычной для неё температуры. Ася следит за моими движениями, но ничего не говорит, я же стараюсь не смотреть на неё.