Наваждение
Шрифт:
— Хорошо. Тебе нужно прийти в себя. С остальным я потом разберусь, — сдаётся Стас. Он убирает пистолет назад за пояс. — Обхвати меня, принцесса, — он подхватывает меня под попку, а я цепляюсь за него ногами. — Боже, ты такая лёгкая! — восклицает он. — Тебя кормили?
Я отрицательно качаю головой и утыкаюсь ему в плечо. Он стонет, прижимает меня крепче и бежит, неся меня, как маленькую девочку в своих крепких мужских объятиях. И всё! Усталость, слабость накрывают меня. Я расслабляюсь, сливаюсь с ним в одно целое, чувствуя себя в безопасности, вдыхая его запах, зарываясь онемевшими пальцами в его кудряшки.
Меня
«Шшшшш», — одними губами шепчет он мне на ухо. — «Всё хорошо». Постояв немного, он медленно двигается вперёд. Я снова напрягаюсь, когда слышу шорох гравия под его ногами. Это слишком громко. Я вся превращаюсь в слух, пытаясь уловить звуки не принадлежащие нам. Вглядываюсь в темноту вокруг, пытаясь разглядеть чужие тени. Но кроме нас здесь никого нет. Раздаётся щелчок, и я замечаю, как в кустах мигнула фарами машина Стаса.
Он опускает меня на ноги, и я тут же ныряю внутрь, на переднее сиденье. Стас бесшумно закрывает дверь и также бесшумно обходит машину. Быстро залезает внутрь, и мы замираем, снова оглядываясь по сторонам. Не включая свет в салоне, на ощупь, меня наконец-то освобождают от пут. Стас осторожно растирает мои запястья. На них, даже в вечерних сумерках, можно различить тёмные полосы. Он ничего не говорит, но я и так чувствую его гнев всем своим существом. Одним движением он стаскивает с себя толстовку и надевает её на меня. Я кутаюсь в тёплую, мягкую ткань, пропитанную его ароматом, и меня это успокаивает. Когда он рядом, я ничего не боюсь.
— Валим отсюда? — тихо спрашивает он, заводя машину, и, не дожидаясь моего ответа, добавляет: — Пристегнись, принцесса.
Как только раздаётся щелчок пристёгнутого ремня, Стас тут же срывается с места, одновременно включая фары. Через секунду на гравийной дороге оседает лишь облако поднятой пыли, прикрывая собой оставленные нами следы.
На трассе Стас разгоняется до максимальной скорости, но меня это не пугает, я хочу поскорее оказаться как можно дальше от этого места. Тем более уже ночь и дорога пуста. Я вижу впереди городские огни и понимаю, что мы не очень далеко от города, но это место всё-таки мне незнакомо. Вдруг Стас сворачивает на кольцевую дорогу, хотя до города нам ехать только по прямой.
— Я не могу отвезти тебя домой, — говорит он, не дожидаясь моего вопроса. — Не могу так рисковать.
— Почему? — спрашиваю я.
— Потому что ты единственное средство манипулирования мной, — он откашливается. — Я не могу так рисковать, — снова повторяет он.
Так вот в чём дело. Из-за меня Стас является марионеткой в руках своего босса. Ему нужна свобода от него, а не я сама. Что ж! Ладно! Я помню, он не раз говорил мне, что не заводит никаких отношений, что с ним небезопасно и что он не хочет быть уязвимым. Я сама виновата, напридумывала себе того, чего и в помине не было. Размечталась о любви. Иллюзию, вот что я создала в своём сознании и поверила в неё.
— Ясно, — бросаю я, отворачиваясь в сторону. Пейзаж за окном выглядит смазанным
— В безопасное место.
— Хорошо.
Я устраиваюсь в кресле поудобнее, зарываюсь поглубже в толстовку и бросаю взгляд на Стаса. Он неотрывно следит за дорогой, периодически бросая взгляд в зеркало заднего вида. Руки крепко и уверенно сжимают руль. Он весь сама сосредоточенность. Лицо напряжено, рот сжат в тонкую линию, желваки ходят по скулам, а нахмуренные брови придают взгляду суровости. На секунду его лицо расслабляется, когда он понимает, что я наблюдаю за ним. Но он не поворачивается ко мне, а лишь облизывает губы и сглатывает, я вижу, как подпрыгивает его кадык.
Тепло, приятный аромат и тихая музыка обволакивают меня. Чувствую, как проваливаюсь в сон, под отзывающиеся эхом в голове слова Стаса: «Ты — средство манипулирования».
[1] Так называют носогубную область на лице человека. Она считается особенно уязвимой, так как напрямую связана с головным мозгом.
Глава 18
— Просыпайся, принцесса. Мы приехали, — тихий голос Стаса, его прикосновение к моей руке вытаскивают меня из забытья.
Не знаю, сколько мы ехали, и сколько я спала, но чувствую себя немного отдохнувшей, хотя тело занемело от неудобной позы. Щелчок и ремень безопасности меня освобождает, а руки Стаса подхватывают и аккуратно вытаскивают из машины. На улице совсем темно, но место, в котором мы находимся, освещено фонарями.
Пока Стас несёт меня от машины, стоящей под навесом, я оглядываюсь. Большой двор по периметру огорожен довольно высоким забором, вокруг много зелени: деревья, кажется фруктовые, ягодные кустарники, в дальнем углу, у противоположной стены забора замечаю теплицу и несколько грядок со всходами. Вижу перед собой деревянный дом. С виду он небольшой, но из двух этажей. На крыльце стоит седоволосый, довольно крупный мужчина. Смотрит на нас, ждёт. Лицо взволнованно-обеспокоенное, но он улыбается, искренне. Делаю вывод, что это хозяин дома.
— Я могу ходить, — тихо говорю Стасу. Мне неловко от того, что он несёт меня, как нечто хрупкое.
Он слегка кивает, не отводя глаз от человека на крыльце и дойдя до первой ступеньки, опускает меня на ноги, но продолжает держать за руку. Отпускает только на минуту, чтобы обнять мужчину.
— Рад тебя видеть, — незнакомец крепко обнимает Стаса и похлопывает большими ладонями по его спине.
— Ася, это мой дед Сан Саныч. А это Ася. — Стас отступает на шаг и снова берёт мою ладонь в свою руку. Он внимательно вглядывается в лицо деда, пытаясь понять, что тот думает.
— Рада знакомству, — робко, но вежливо произношу я.
Дедушка Стаса разглядывает меня с улыбкой, его глаза блестят от слёз.
— Значит вот ты какая, Настасья, — дед обхватывает своими большими ладонями мои плечи и разглядывает лицо. — Худенькая какая! — восклицает он. — Ну, давайте, входите же уже, — слегка подталкивает нас в дом.
Он знает обо мне. Интересно, что именно Стас ему рассказывал?
— Можно мне умыться? — спрашиваю я, когда мы входим в прихожую, и я снимаю толстовку Стаса, а также вслед за всеми скидываю обувь.