Наваждение
Шрифт:
Усаживаюсь в седло моего стального коня, снимаю с руля чёрный мотоциклетный шлем и подбрасываю его в руках. Дьявол! Почему я так волнуюсь? Почему сейчас избегаю смотреть ей в глаза? Она всё чувствует, я знаю. Необъяснимый страх медленно пробирается под кожу, но не останавливает меня.
— Стас… — её голос тревожно срывается. Она кидается к мотоциклу в попытке остановить меня. Но я пресекаю её на корню, заведя двигатель. Стираю с лица беспокойство, цепляю вальяжную улыбку и наконец, смотрю в её глаза, полные тихого ужаса.
—
Это последний раз, когда я оставляю тебя, детка!
Глава 22. Ася
Я и Сан Саныч смотрим на стремительно удаляющуюся чёрную точку, и меня не покидает ощущение, что Стас только что попрощался со мной навсегда.
— Пойдём в дом, — дед прижимает меня дрожащую к себе. — Он всегда возвращается, — успокаивает он.
Мы сидим в гостиной в полной тишине, только хруст поленьев в камине нарушает её. Сан Саныч специально растопил его, не смотря на жаркий летний день, потому что меня до сих пор потряхивает. Я сижу на диване, вся закутанная в плед и смотрю на пляшущие язычки пламени, на искорки, взлетающие при потрескивании дров. Эта картинка немного успокаивает, и дрожь постепенно отпускает меня. Дед сидит рядом со мной и тоже смотрит на огонь.
— Я знаю, Стаса любить нелегко, — произносит Сан Саныч, глядя куда-то сквозь пламя.
— Это не так! — возмущаюсь я. — Его любить очень просто! Он сильный, смелый… Он… Он добрый и надёжный…и…преданный. Немного бешенный, — я улыбаюсь, вспоминая, каким демоническим взглядом тот обладает иногда. — Его легко любить, потому что он такой, какой есть. Потому что он никем не притворяется.
Я смотрю на фотографии, висящие на стене, выхватывая взглядом любимые черты: родинку на скуле, улыбку и разбегающиеся от неё складочки на щеках, острый профиль и упрямый взгляд.
— Да, тебе впору быть адвокатом, — в голосе деда слышится улыбка.
— Папа тоже так считает, — я снова смотрю на старика.
— А кто твой отец?
— Юрист. Адвокат.
— А мама?
— Мама операционная медсестра. В первой областной больнице.
— Значит, ты решила пойти по её стопам? — дед снова дарит мне улыбку. Ласковую.
— Не только по её. По маминой линии все предки были связаны с медициной. Знахарки, лекари, фармацевты, врачи.
Мне очень хочется узнать о родителях Стаса. И, похоже, сейчас самый подходящий момент.
— А кто родители Стаса? Он никогда не говорит о них. — Я вижу, как дедушка меняется в лице.
Улыбка стремительно исчезает с его лица. Печаль, грусть, тоска, боль. Я не могу точно определить, какие
— Ох, простите, их, наверное, нет в живых? — выдыхаю я.
— Они живы и здоровы. У них всё прекрасно, — в его словах неприкрытая горечь.
Дед опускает взгляд, вздыхает, а потом смотрит прямо на меня.
— Слышала когда-нибудь про Златопольских?
— Хм. Если вы имеете в виду известного продюсера, спонсора и мецената Илью Златопольского и его супругу Ирину, не менее известную киноактрису, то да. Ирина Медведева, одна из любимых маминых актрис, — начинаю я и замолкаю. — Подождите. Вы хотите сказать, что родители Стаса…
— Да, — перебивает меня Сан Саныч и снова вздыхает. — Ирина моя дочь.
Я бросаю взгляд на стену с фотографиями и нахожу те, на которых изображена маленькая девочка. Пытаюсь сложить в голове все кусочки прочитанных интервью. Все моменты, мельком виденные по телевизору или в интернете. Нет, я не слежу за светской жизнью российских звезд, но что-то всегда попадается на глаза.
Ирина Медведева, успешная актриса отечественного и не только кино. Очень красивая статная женщина, с милой и доброй улыбкой, мягким обволакивающим голосом. Она моментально прославилась после небольшой роли в каком-то сериале и теперь довольно часто мелькает на экранах. Когда мама в редкие моменты включает телевизор, это всегда какой-нибудь трогательный фильм с участием Ирины. Она просто обожает её. Говорит, что отдыхает душой, наблюдая за игрой этой прекрасной во всех отношениях женщины.
Илья Златопольский, муж Ирины, её продюсер, спонсор и так далее по списку. На чём он сколотил своё состояние, я не знаю, но он просто боготворит свою талантливую супругу и продвигает её везде, где только можно, в том числе и в Голливуде. Вместе они образец гармоничного брака, сочетающего в себе искреннюю любовь и успешное сотрудничество. О своём любимом и прекрасном сыне пара не особенно распространяется, оберегая его, по их словам, от излишнего внимания.
— Я не понимаю, — выдыхаю я. — Я читала, что их единственный сын учится где-то за границей и подаёт большие надежды в области мировой экономики. Это всё враньё?
— Это моя вина. — Сан Саныч откидывается на спинку дивана и устремляет свой взгляд в прошлое. — Когда умерла моя Маша, Иришке было всего пять. Мы остались одни. Я старался. Я очень старался, но мать я заменить ей не смог. А жениться второй раз не посмел. Я любил и люблю только одну женщину и это моя жена.
Дед замолкает. Я чувствую, как его поглощает печаль, тоска по любимому человеку. Спустя почти целую жизнь, он всё ещё не забыл свою Машу. Не отпустил свои чувства к ней. Я подсаживаюсь ближе и беру его за руку. Ничего сказать не получается, и я лишь ободряюще сжимаю его большую шершавую ладонь в своей. Мужчина смотрит на меня такими же карими глазами, как у внука, и тихо улыбается.