Навь

Борисов Олег Николаевич

— Ну а что, твоя зазноба тебя не пригласила? — подмигнул граф. — Да ладно, не смущайся, вижу я как между вами искра проскакивает.

— Нет. Взяла с собой этого утырка паленого, Потоцкого.

— Ну где плюс один, там и плюс два, — еще раз подмигнул граф. А потом внезапно посерьезнел. — Потоцкий — весьма непростая птица. Твоя интуиция тебя не подвела. Мы его понемногу разрабатываем, но очень осторожно, он под крылом Голицыных, а вот это уже серьезно. Ну вот тебе и задание — набейся как хочешь в эту компанию и понаблюдай за Потоцким.

Только имей в виду — он паранорм.

— Даже так?

— Да. Тут уже Кресислав с Козьмой мечтают, чтобы он к ним попал на обследование. Потенциальный ведун от рождения — явление редкое.

— Ведун-мудун, — вздохнул я. — Ладно, я думаю Елизавета не откажет.

— Вот и сделай так, чтобы не отказала. А СБ подберет тебе подарок для Муромцевой, учитывая ее предпочтения и прочую оперативную информацию, имеющуюся на их клан. Только умоляю — веди себя прилично, так отжигать, как у Виховских не надо, не тот уровень.

— Да понял я, понял, — вздохнул я. — Есть вести себя прилично.

Ура! Лизка меня пригласила! И теперь я с мстительным удовольствием слушал пыхтение плетущегося сзади Потоцкого, идя под руку с мадемуазель Воронцовой. То-то, дрищ паленый, подумал я. Может тебя и жалеют за убогость, но не больше, сюда ты не лезь, а то еще более убогим сделаю, будешь петь тонким голосом псалмы в ваших храмах.

А подарок… Ну это был шедевр. Что можно подарить девочке, у которой есть все, папаша которой может походя купить супертанкер или дворец? Аналитический отдел СБ недолго скреб голову, ну еще бы, с таким количеством информации. А то что в этой информации была еще и куча компры, я не сомневался — когда это вы видели бизнесменов с чистыми руками? То-то.

— Что у тебя тут? — Елизавета посмотрела на мою миленького вида плетеную корзинку, украшенную цветами и лентами, в которой кто-то скребся.

— Увидишь, — многозначительно и загадочно сказал я. — Милостливая государыня Александра Ивановна, прошу вашего милостливого соизволения…

Ну и так далее, и тому подобное бла-бла-бла и расшаркивания.

— И вручить вам маленький знак уважения, — я осторожно подал ей в руки корзинку.

— Как мило, граф! Премного вас благодарю.

— Откройте корзинку, прошу вас.

— Ой!

Александра достала оттуда маленькое пушистое чудо, белоснежное, с пока еще голубыми как у всех котят глазами, с бантиком на шее.

— Какая прелесть! — девочка прижала котенка к себе. Котенок выполнил задание партии и правительства, лизнув Сашеньку в щеку, чем вызвал у нее волну нежности. Было видно, что мохнатая и двуногая девочки понравились друг другу.

— Это као-мани, тайская королевская порода. Приносит удачу, долголетие и богатство. К тому же одни из самых умных и коммуникабельных кошек, легко обучаемы и дружелюбны. Она станет вашей лучшей подругой, — я протянул конверт. — Вот сертификат, ну и кисе на корм.

В конверте кроме сертификата был традиционный

чек на тысячу рублей. Если учесть, что киса сама по себе обошлась аж в восемь тысяч полновесных, обеспеченных золотом имперских рублей — родословная у нее была длиннее тех сиамских королей, которые когда-то были заводчиками этой породы — то подарок выходил очень даже неплохим и недешевым. По крайней мере, за котенка беспокоиться не приходилось — чувствуется, что девочка теперь ее не выпустит из рук.

— Као-мани? А вот и назову ее Маней, — Сашенька погладила пальцем пузико зверька, вызвав отчетливо слышимую волну мурчания. — Спасибо, граф!

Меня чмокнули в щечку, и я почувствовал невольную гримасу неудовольствия на лице Елизаветы. Ага, сработало!

Пока шли к столикам, Потоцкий умудрился подцепить еще какого-то отпрыска знатной фамилии.

— Позвольте представиться, граф Ян Вильчицкий. Золото, горнодобыча, металлургия, — наклонил голову молодой человек.

Тьфу, млять. Аж зубы свело. Понты, понты… Да мне в общем-то наложить большую кучу на твои понты.

— Граф Драбицын, — в свою очередь кивнул я. — Пытки, прослушка, угнетение инакомыслящих.

— Ну вот и познакомились, — рассмеялся граф. А в общем-то может толк и получится, надо немного поскрести ногтем, чтобы обнажить натуру, скрытую под позолоченной шелухой. — Пойдемте, господа!

Да, уж обаяния и общительности графу было не занимать, и уже минут через пять наша компания общалась, как заправские друзья. Даже Паленый, который чувствовал нашу взаимную неприязнь, тоже на равных участвовал в разговоре. Посадили за стол, накрытый на поляне перед поместьем, нас тоже рядом. Но тут уже было не до разговоров — голодные молодые организмы дружно защелкали челюстями, набирая строительный материал для своего дальнейшего развития.

Ну а дальше — чего только не было, народ гудел до приличных десяти часов. Игры, веселье, музыка, танцы… Все невинно и пасторально, как и положено в лучших домах Лондону и Парижу, шучу я. Культурной столицей этого мира был и останется теперь родной для меня Санкт-Петербург, творение Петра.

Гости уже расходились, к ограде подкатывали машины, забиравшие загулявших отпрысков обратно по домам. Вот и за Елизаветой подкатил здоровенный черный «Руссо-Балт», в массивном облике которого явно угадывалось бронирование шестого класса — Воронцов-старший явно сделал выводы из произошедшего.

— Спасибо, Саша, — Лизонька невинно поцеловала меня в щечку, и тихонько сжала мою ладонь.

— До свидания. Созвонимся?

— До завтра, — и легкая девичья фигурка скрылась в бронированном чреве черного монстра, на прощание помахав ладонью.

Посмотрев ей вслед и проводив машину взглядом, я повернулся, и увидел метрах в десяти криво и мерзко ухмыляющегося Потоцкого, наблюдавшего эту сцену. Ах ты сука паленая…

Я подошел к нему четким угрожающим шагом.

— Не рекомендую!