Наташа
Шрифт:
В очередной раз доктор очнулся от того, что кто-то настойчиво тряс его за плечо. Алексей приоткрыл веки — перед ним стоял Сергей.
— Что, уже утро? — с трудом прохрипел потерпевший.
— Утро, утро… — полдень давно на дворе!
— Как полдень?! А работа? — пытаясь подняться с постели, произнес Алексей.
— Ладно, лежи уж, работник, сегодня выходной.
Доктор закрыл глаза и долго соображал, нахмурив лоб: «Тридцатое апреля… а сегодня — первое число — суббота», — наконец дошло до него.
— А ты, значит,
— Некоторые полицейские более стойки к алкоголю, чем отдельные доктора, — посмеиваясь, произнес Сергей, — я уже и дома побывал, и кое-что успел сделать. Тебе не раз звонил, да телефон твой не отвечает — ты его отключил, что ли?
— А-а-а, это ты был… Я-то думал, кому я такой нужен…
— Такой? — майор критически оглядел друга — Такой — пожалуй, никому. Ты на себя-то посмотри — раскис совсем.
Хозяин квартиры некоторое время молчал, собираясь с мыслями и пытаясь понять, что от него хотят, потом проговорил:
— Помоги-ка мне встать.
Сергей подхватил друга и поставил на ноги. От резкой перемены положения у того закружилась голова, и он упал бы, если бы не своевременная поддержка стоявшего.
— Да, — услышал доктор, — ты совсем плох. Хорошо, что я не дозвонился и приехал сам… Есть-то хочешь?
При одном упоминании о пище Алексея передернуло, и он скривил губы.
— Ясно… Тогда лежи, а я тебя развлекать буду… в благодарность за твои вчерашние… откровения. Алеша, ты слышишь меня?
Увидев, что тот кивает, майор продолжал:
— Тогда открой глаза… Я все утро хожу под впечатлением твоего рассказа об Египте…
— Не напоминай, мне и без того плохо! Надо же было так нализаться!
— Подожди, сейчас чаю покрепче заварю.
Доктор отрицательно замотал головой, а по телу его прошла судорожная волна.
— Что с тобой? — слегка напугался Сергей. — Учти, ведь это ты у нас доктор, а я — обыкновенный полицейский. Если уж так плохо, может быть, лучше «Скорую» вызвать?
Алексей снова покачал головой, пробормотав по-латыни:
— Медикус курат сум.
— Эй-эй, ты что, заговариваться стал?!
Майор энергично похлопал друга по щекам и уже протянул руку к телефонной трубке, когда услышал ровный голос Алексея:
— Успокойся, со мной все в порядке… у нас говорят: «Врач, исцелись сам». Это вторая заповедь медицины. Все, что мне сейчас нужно, — это твое понимание и участие.
Часа через два Алексей почувствовал себя лучше и даже, сморщившись, выпил несколько глотков наваристого бульона, привезенного предусмотрительным полицейским. Пища подействовала благотворно на его организм, который героически боролся с интоксикацией, вызванной неумеренной дозой алкоголя. Только выражение тоски и грусти, казалось, прочно обосновались на его лице.
Пытаясь отвлечь друга, Сергей включил видеомагнитофон. Лихая кинокомедия, записанная на кассете, сразу увлекла
Сергей выключил магнитофон и подсел к другу.
— Зря ты это сделал…
— Сделал что?
— Смотрел бы фильм… Мне все равно не поможешь, даже если поставишь целью своей жизни…
— Подожди, ты что же, так и будешь валяться и хандрить?! Я, можно сказать, свой законный выходной на него трачу, а от тебя никакой отдачи! Давай разберемся и, как говорил один мой знакомый генерал, выделим стратегию и тактику в данном вопросе… Ну, что улыбаешься?
— На танках в любовные дела не въезжают, слишком уж это тонкое дело.
— При чем тут танки, юноша? — возразил Сергей. — Стратегия и тактика — это такие же хрупкие вещи, как и то возвышенное чувство, от которого ты погибаешь, друг мой. Возьмем, к примеру, вопрос: что ты будешь делать дальше в создавшейся обстановке?
Алексей некоторое время грустно смотрел на друга, потом взгляд его затуманился:
— Ты мне своими военными терминами совсем голову забил, а она и так ничего не соображает.
— Ну что ж тут понимать? Ситуация ясна — что предпримешь дальше?
Доктор вяло пожал плечами:
— Если честно, то я не вижу выхода из этого положения…
— Намерен сидеть, сложа руки?
— Понимай, как знаешь…
— А я все-таки на твоем месте выяснил бы отношения с женой.
— Ты что же, ничего не понял из ее письма?
— Понять-то понял, да еще кое-что мимо строк прочитал, и сдается мне, что ты в чем-то не прав, друг.
— Не прав, не прав, — в сердцах повторил Алексей.
«Это хорошо, что он сердится, — мелькнуло в мыслях Сергея. — Надо его осторожно расшевелить. Злость лучше безразличия…»
— Еще друг называется! — продолжал горячиться потерпевший. — Сам-то ведь не получал подобных писем, не знаешь, каково это! Да и не только в нем дело!… Пойми — я полюбил!
— Ну и люби — кто ж тебе не дает?… Только голову-то не теряй. Ты говоришь, писем таких я не получал — это верно…
— Ну вот…
— Нет, ты подожди, не перебивай, самое интересное я тебе еще не сказал, — Сергей сделал внушительную паузу. — Да, я не получал таких писем… Было время, когда я сам хотел уйти и сочинял подобное послание…
Удар был нанесен ниже пояса, и Алексей, давно знавший семейное благополучие друга, поднялся с дивана и уставился на Сергея.
— Вот так-то, молодой человек. Теперь ты понял, почему я так настаиваю, чтобы ты разобрался с Галиной?
Пораженный, Алексей какое-то время переваривал услышанное.