Наташа
Шрифт:
Но Фертэс не сдавался:
— Трудно допустить, что это возможно. В истории мироздания не было подобных экспериментов… Все цивилизации, зашедшие в тупик, или сами находили выход, или…
Но тут, увидев мрачную решимость в глазах Наталис, он опять попытался уговорить ее:
— Внучка, ты ведь очень много теряешь: нашу планету, долгую и, вполне вероятно, счастливую жизнь, ты забудешь все, что обрела и чему научилась, а самое главное — ведь вы можете не найти друг друга. Мир, в котором вы окажетесь, будет не столь дик, как тот, в котором вы встретились в этой жизни. На Зелене это будет время на рубеже второго тысячелетия. Но в этом мире, я уже говорил, будет преобладать хаос над гармонией.
Молодая женщина покачала головой:
— Нет…
— Девочка моя, ты должна меня послушать. Не заставляй меня прибегать к древнему методу насилия над личностью, — Фертэс оставался непреклонен.
Встав, Велена подошла к мужу и, мягко положив руку на его плечо, проговорила:
— Дорогой, и все же надо положиться на покровительство Создателя. Тем более что мы в силах заложить в программу их развития влечение друг к другу. Они узнают, вернее, почувствуют друг друга при первой же встрече, но сразу не поймут, почему так произошло, возможно, потребуется какой-то период, чтобы все встало на свои места.
— Когда же нам отправляться? Сейчас? — спросила на все готовая Наталис.
— У вас есть время, можно не торопиться… Ведь вы еще так мало были у нас и так много не видели, — ответила Белена. И после паузы добавила: — Этот чудесный аромат цветущей яблони, он ни с чем не сравним… Свежеет… нужно прикрыть окно…
Послышались шаги, а затем стук в дверь… Озноб, пронизывающий тело Аллея, постепенно прошел. Страшно гудела голова. Он с трудом разомкнул чугунные веки. На несколько секунд он потерял ощущение реальности, но… Ровный голос дежурной медсестры быстро вернул его в действительность:
— Алексей Петрович, уже поздно, вы идете домой или остаетесь ночевать в санатории?
— Спасибо, Светлана Федоровна, — он не узнал свой хриплый голос, — я ухожу.
ГЛАВА 23
Алексей чувствовал такую огромную усталость, какой не испытывал ни разу в жизни. Глаза смогли различить в сумраке комнаты отдельные предметы. Он понял, что уже очень поздно, и тяжело вздохнул:
— Ну вот, попробуй теперь докажи Галине, что был один. Хотя… эту встречу наедине можно назвать свиданием…
Доктор опустил веки. Перед его внутренним взором в вихре вновь пронеслись те события, которые он только что пережил… или это был сон?
Он встал и ощутил во всем теле неожиданную легкость.
— Странно, — подумал Алексей, — ведь несколько минут назад мышцы горели от невиданной тяжести.
С этой мыслью он включил свет и взглянул на часы: времени было 23.52. Доктор еще раз вздохнул, предвидя последствия столь позднего возвращения, и, включив воду, подставил под прохладную струю лицо.
— Надо было позвонить жене и сказать, что у меня дежурство, — пришла в голову запоздалая мысль, — но сейчас лучшее, пожалуй, решение — попасть домой побыстрее.
Он перебросился двумя фразами с дежурной медсестрой и вышел на улицу. Конец апреля — чудесное время года, уже совсем тепло, и свежая зелень радует своим весенним шумом.
Завтра последний день месяца и окончание заезда в санаторий… Алексей снова подумал о Наташе. Как бы там ни было — Египет, звезды, межпланетные путешествия, что это — сон? явь? — а он понял, что действительно любит ее…
Доктор задумчиво шел, меряя шагами тишину ночных улиц. В это время трудно было надеяться на обычный городской транспорт, и, чтобы сократить путь, он свернул в переулок и направился через городской парк. По улице, которую он только что пересек, проскочила спецмашина, распространяя вокруг себя ультрамариновый свет мигалки.
— Наверное, — подумал Алексей, — сейчас не спят только больные, ожидающие срочной медицинской помощи, — и, усмехнувшись, добавил: — да еще влюбленные…
Так, предаваясь размышлениям, все ближе и ближе подходил он к своему дому. Сейчас закончится парк, потом два квартала и… Улицы по-прежнему были
— Что-то сейчас будет… — мелькнула в сознании мысль, и Алексей нажал кнопку вызова лифта.
Сигнала не последовало, пришлось подниматься по лестнице. Достав ключ, он открыл дверь, которая, к его удивлению, оказалась незапертой изнутри на цепочку. Еще не включив свет, Алексей почувствовал что-то странно непривычное в окружающей его безмолвной тишине. Вот щелкнул выключатель, и прихожую залил неяркий голубоватый свет.
Он ожидал все, что угодно, но только не то, что увидел. Как часто бывает в таких случаях, реальность превзошла все его ожидания. В квартире царил ужасный беспорядок, дверцы встроенных шкафов полуоткрыты, на полу разбросаны мелкие вещи… Машинально разувшись, он сунул ноги в тапочки и, минуя зал, стремительно вошел в комнату дочери — ребенка не было, а на полу — такой же беспорядок.
Лихорадочно соображая и не найдя причины случившегося, он прошел в спальню и замер у двери. В сознании мелькнула ультрамариновая вспышка спецавтомобиля.
— Но это же не ограбление?! — подумал он и осторожно и вместе с тем решительно толкнул дверь.
Она беспрепятственно отворилась. На фоне общего хаоса, царящего в квартире, особняком выделялись две идеально прибранные кровати. На подушке одной из них лежал большой, свернутый лист бумаги. Уже догадавшись, в чем дело, он взял его и сразу узнал размашистый, местами неровный почерк жены Галины. В том, что это писала она, не было никаких сомнений.
Упав на постель, Алексей закрыл глаза, оттягивая время. Интуиция подсказывала ему, что то, что случилось, неизбежно должно было произойти, и подсознательно он ждал этого. Сейчас же он испытывал полное опустошение: ни радости, ни горя, ни отчаяния, ни удовлетворения…
Несколько раз он подносил листок к глазам, и каждый раз рука опускалась после того, как он пробегал глазами первую фразу. Наконец, обретя твердость, он начал читать:
«Алеша!
Мне трудно было написать это письмо, но, наконец, я решилась. Наверное, ты отчасти был прав в том, что я не испытывала к тебе такого высокого чувства, называемого любовью.
Ты добрый, хороший человек, который очень нравился мне. Во всяком случае, тогда, в студенческие годы, ты был единственным для меня, а твое внимание и постоянство очень льстили мне, и это сыграло решающую роль в моей, да и в твоей судьбе. Несмотря на то непонимание и трудности, которые появились сразу после свадьбы, мне казалось, что жизнь наша наладится. Я чувствовала твою любовь и поддержку и старалась честно отвечать тебе взаимностью. Иногда ты позволял себе высказывать сомнения по поводу искренности моих чувств — может быть, и не без оснований, так как иногда я сама с трудом разбиралась в себе самой.
И все-таки я должна с болью в душе признать, что я так и не полюбила тебя, и решилась сейчас на безумный, наверное, поступок.
Теперь я поняла, что такое любовь, и не могу больше мириться с прежним моим существованием. Этот человек отвечает мне взаимным чувством. Он все еще женат, но это обстоятельство не будет препятствием…
Одним словом, прости меня, если сможешь. За дочь не беспокойся, я не лишу тебя ее. Я благодарна тебе за все хорошее, что было в нашей жизни. Жаль, что не вернуть упущенного времени. Мне остается только пожелать тебе счастья. Меня не теряй, как устроюсь, сообщу. Прости еще раз, если сможешь, и прощай.